Самый высокий человек планеты Леонид Стадник не знает, продолжает он сейчас расти, или же после операции на гипофизе его рост остановился на официально зафиксированных 255-ти сантиметрах. И, по его словам, не хочет знать. А хочет жить. Но для человека, который выбился из общечеловеческих стандартов, «просто жить» ох как трудно!
Не я ведь буду смотреть на людей, а они на меня!
После года своей славы, когда Леонид был официально признан самым высоким человеком планеты, он похоронил свою маму Галину Павловну и перенес операцию на головном мозге – ему в Феофании удаляли остатки опухоли на гипофизе, которую в первый раз оперировали, когда Леониду было 12 лет. Но та операция не смогла остановить его рост – парень продолжал расти и в 20, 30,40 лет. Именно эта опухоль провоцировала аномальную выработку гипофизом гормона роста, что и сделало Леонида гигантом. В настоящее время он отказывается от официальных измерений роста и живет затворником в своем небольшом домике в селе Подолянцы, что в Чудновском районе. Надеется, что уже не растет, но точно не знает этого.
– Я мир хочу увидеть. Мне интересно видеть собственными глазами, что происходит за пределами моего двора: в селе, в районе, в области. Но не могу. И тяжело, и не хочу привлекать внимания: не я ведь буду смотреть на людей, а они на меня! Пальцами будут показывать, смеяться. Задавать глупые вопросы…
Леонид Стадник говорил это, примостившись на жалобно скрипящем под его двумя центнерами офисном стульчике и глядя мимо журналиста. Видно было, что устал он от одних и тех же вопросов и концентрации внимания на его персоне. Не хочет Леонид быть «самым», но ему, к сожалению, не суждено стать таким, как все! Не нужны ему известность и деньги – и того, и другого он хлебнул, но счастья это не принесло. Став в 2007 году героем Книги рекордов Гиннеса со своими 255-ю сантиметрами роста, в 2008 году он отказался от официальных измерений. Теперь рекорд принадлежит гражданину Турции Султану Косену, но тот на 10 сантиметров ниже.
Леониду уже 42 года. Он живет затворником в родном селе Подолянцы Чудновского района. За пределы села и даже двора выбирается редко. Занимается домашним хозяйством и очень много читает. Друзей у него много: и в селе, и в райцентре, и даже в США. Навещают. Помогают, чем могут. Журналистам уговорить Леонида на интервью очень непросто – ну не хочет он перед чужими выворачивать наизнанку свою жизнь и свою личность. Мне, можно сказать, повезло. И везение это обеспечил старший товарищ Леонида, бывший глава Чудновской райгосадминистрации Андрей Данилов. Андрей Борисович сейчас – основное связующее звено между Леонидом и остальным миром: созванивается с ним ежедневно; если нужно привезти из райцентра продукты или что-то еще, привозит.
На этот раз привез журналиста… Но у Леонида было много заказов: купить несколько курочек, потому что Лёниных собака, которую он недавно завел, передушила, свечи для автомобиля и кое-что из медикаментов, поэтому встретиться с Андреем Борисовичем нужно было. В общем, с журналистом, со мной, то есть, Леонид был вынужден пообщаться – не выгонять же!
Во двор нас впустила сестра Леонида Лариса. После смерти полтора года назад мамы они остались вдвоем – ни брат, ни сестра семей так и не завели…
Там, где появляется Леонид Стадник, все сразу становится «игрушечным»
…На лай собаки на крыльцо вышел и сам Леонид. Сначала показалось, что это обман зрения: из крошечной двери, согнувшись, выглянул улыбающийся человек, обычный, вроде, пропорционально сложенный, но вдруг сельская хата, собака, лошадь – все вокруг стало игрушечным! Домик стал больше похож на декорацию для мультика, а сам я мгновенно усох до габаритов хоббита…
Леонид протянул мне руку. Я сумел пожать лишь три пальца – каждый был с предплечье двухлетнего ребенка. Тяжело ступая, Леонид, ссутулившись и опираясь на стены и мебель, проводил нас в миниатюрную даже для обычного человека комнатку, и беседа началась. Соболезнования по поводу безвременной кончины кур в зубах собаки он отмел:
– О чем разговор! Куры – дело наживное. А вы посмотрите, собачка какая! Красавица! Дело в том, что она раньше кур не видела – я ее недавно купил, и вот, решила познакомиться. Тот, у кого я ее брал, предупреждал, что нужно быть осторожным. Не углядел…
Леонид присел на стул. Я обратил внимание на его ноги – на них были обуты колоссальные шитые то ли валенки, то ли высокие тапки, то ли очень толстые носки. Моя нога 42-го размера рядом казалась детской. Она примерно втрое меньше Лёниной! Я навел на эти исполинские чуни объектив фотоаппарата. Леонид перехватил мой взгляд, поджал ноги и крикнул, глядя в сторону прихожей: «Лариса, дай-ка ботинки, я обуюсь, а то фотографируют мои лапти!» И Лёнина сестра принесла… попробуйте представить себе, что именно она принесла – колоссальный ботинок в 60 сантиметров длиной! Как выяснилось, обувью Леонида снабжает житомирское протезно-ортопедические предприятие.
– Как-то меня спросили иностранные журналисты, где я беру обувь, – смеясь, начал рассказывать Леонид. – Я ответил: «В магазине». Они спрашивают: «В каком?» А я ответил: «В Детском мире». Попробовал переводчик перевести, но у него не очень получилось. Они так и не поняли моего юмора.
– Когда вы были очень популярны, вам различные фирмы наперегонки рвались сделать обувь. А теперь как справляетесь с проблемой во что обуться?
– Заказываю на протезно-ортопедическом предприятии. Мне как инвалиду полагается одна пара на два года. А те, что дарили раньше, сносились уже. Кроссовки только остались. Но они были малы, а сейчас, после операции, я похудел, вроде. Может и получится одеть.
Деньги, которые я мог бы заработать, не стоили затрат нервной и физической энергии, которые предстояли
– Так, все-таки, была хоть какая-то польза от того, что вы были официальным великаном, представленным в Книге рекордов: и обувь дарили, и даже автомобили… Зачем же было отказываться от официального измерения роста?
– У меня очень много проблем со здоровьем, и когда нет ни единой свободной минуты, очень тяжело. Мне стали в тягость постоянные визиты незнакомых людей. Нет, я не против встретиться с порядочным культурным человеком. Но ведь приезжают просто поглазеть. Бывает, собака гавкает, надрывается, я выхожу, спрашиваю у визитеров: «Что вы ходите?» А мне: «Хотим с тобой сфотографироваться». Спрашиваю, зачем? Отвечают: «А так, для прикола». Вот так: им для прикола, а для меня мой рост – моя беда. Не хочу я быть «приколом», поэтому и отказался от участия в «Книге рекордов». Хочу жить, как обычный человек. Хотя, скорее всего, не дадут.
– Но ведь и польза тоже была!
Тут Леонид усмехнулся:
– Когда обо мне было модно писать, иностранные журналисты ехали косяками. И, наверное, кто-то, может, в шутку, им подсказал, что мне обязательно нужно дарить чашку, пачку чая и свечку. Один за другим приезжали, и все с этим стандартным набором. Так моя покойная мама шутила, что я теперь могу вусмерть упиться чаем, а свечей на отпевание хватит.
– Из каких стран приезжали?
– А какие вы знаете? – ответил на вопросом на вопрос Леонид.
– Многие…
– Вот изо всех и приезжали. Даже с островной республики Океании – то ли Науру, то ли Ниуэ, то ли Палау, я уже и не помню. Приезжали послы Малайзии и Индонезии. Приглашали в свои страны. …Если бы я ездил туда, куда меня приглашали, то, наверное, раз пять земной шар обогнул бы.
– Предлагали какие-то контракты?
– Да, но деньги, которые я мог бы заработать, не стоили затрат нервной и физической энергии, которые предстояли. И я отказывался. Без этих денег я переживу…
Я два мешка с мукой по 70 килограммов брал, как килограммовые кульки, и мог нести на вытянутых руках хоть километр
– Если положить на весы вред и пользу от вашего роста, что перетянет?
– Мне трудно говорить об этом, поскольку если бы не было проблем со здоровьем, все могло бы быть иначе. Когда уровень соматотропина – гормона роста – у меня был в 50 раз выше нормы, я был невероятно сильным. Я два мешка с мукой по 70 килограммов брал, как килограммовые кульки, и мог нести на вытянутых руках хоть километр. Вот и доносился до позвоночной грыжи. Сейчас этой силы уже нет.
– Вы очень любили свою маму – она, по вашим же словам, была самым близким вашим другом. Полтора года ее не стало. Кого вы сейчас можете назвать своим самым близким другом?
– Таким, как мама, – никого. Мы остались вдвоем с сестрой Ларисой. Но жизнь продолжается ведь. И надо жить! Друг у меня есть в Штатах – Джим Спербер. Где-то прочитал обо мне и решил найти. Он раньше имел опыт лечения таких, как я. Написал мне письмо. Меня оно заинтересовало. Я ответил – завязалась переписка. Кажется, в 2005 году он в первый раз прилетел в Украину. С тех пор приезжает каждый год. У него здесь много друзей. Его друзья стали теперь моими, а мои – его друзьями. Он возил мою кровь на анализы в Германию, чтобы понять – растет моя опухоль или нет, таблетки привозил, которых у нас нет. Джим – настоящий друг. И Андрей Васильевич Данилов – тоже настоящий. Но таких, как мама, не будет…
Мне журналистов и ротозеев хватило на всю оставшуюся жизнь
– Раньше вы работали зоотехником в колхозе. А теперь чем занимаетесь?
– Есть чем заняться: и кобылка есть, и бычок, и корова; свиньи были – недавно заколол; вон собаку завел… Есть большой виноградник, огород, покос.
– Косите самостоятельно?
– Раньше всегда сам косил. А в прошлом году решил косилкой. Не понравилось. В этом – опять буду сам. Кошу обычной косой, но рукоятка для нее нужна особая, очень длинная, иначе сгибаться придется в три погибели. А по дому – я и готовлю, и стираю. Когда дорогу снегом замело, и хлеба не подвозили, хлеб сам пек.
Много читаю. Книги мне читать тяжело – проблемы со зрением, а на компьютере я делаю шрифт максимально крупным и читаю запоем. В основном, специальную литературу о животноводстве и о растениеводстве.
– Операция помогла вам?
– Не знаю. Но чувствую себя хуже, чем до операции. Трудно бороться мне с моими проблемами. Иногда аж терпение лопается…
– Невесты пока нет на горизонте?
– Нет. Этот вопрос пока на втором плане. На первом – выжить.
– Если снова предложат номинироваться на право называться самым высоким человеком на Земле, то?..
– Упаси Боже! Мне журналистов и ротозеев хватило на всю оставшуюся жизнь.
– А как ваша «Шевроле Такума» поживает, которую президент Ющенко подарил?
– Отлично поживает. С помощью Андрея Васильевича, если надо и в Киев выезжаю, на обследование в Феофанию.
– Тяжело в нее втискиваться?
– Нет, нормально. Мне сиденье перенесли в середину салона. Так что прекрасно умещаюсь. Спасибо Виктору Андреевичу!
– Когда вы поняли, что вы нестандартный?
– Лет с 10-ти, наверное. Когда пошел в первый класс, был нормальный, хотя физически был крепкий, а после – началось…
И тут вдруг в комнату потянуло горелым. Леонид встрепенулся. Оказывается, поставил на плиту картошку варить, чтобы было чем гостей угостить, да и заговорился. От предложения отобедать мы с Андреем Борисовичем вежливо отказались. А Леонид отказался от моего предложения измерить рост (я прихватил с собой рулетку): «Глаза не видят – сердце не болит», – так он мотивировал свой отказ.
В заключение, наверное, надо сказать, какое впечатление я увез с собой из дома Леонида Стадника. Светлое. Рост многим мешал рассмотреть его душу, заглянуть в интеллект. Общались, как с говорящей диковинкой. Я попытался приподняться на цыпочки, но не думаю, что за 60 минут общения сумел рассмотреть личность Леонида детально. Но то, что личность его цельная, многогранная, невероятно интересная – несомненно. А душа – чистая и безгрешная, как у ребенка.
