25 ноября нынешнего года бойцы 27-й государственной пожарно-спасательной части поселка Червоноармейск тоже все сделали правильно. В 9:35 на пункт связи части поступило сообщение о том, что в селе Новый Завод по ул. Карла Маркса, 18 горит деревянный жилой дом. Как и положено в таких случаях, на место происшествия по тревоге выехал спецавтомобиль. От Червоноармейска до Нового Завода – около тридцати километров отличной, как по нашим стандартам, асфальтовой дороги. Это расстояние пожарная машина, оборудованная водителем, педалью «газа», мигалкой и «матюгальником», преодолела всего за 30 минут, двигаясь со средней скоростью 60 километров в час. Немыслимый, фантастический темп даже для современного Западного гужевого транспорта! Видимо, так лихо ездить пожарным предписывают их правильные ведомственные инструкции. Жаль, правда, что в инструкциях не прописано, сколько времени бойцов МЧС обязаны дожидаться загоревшиеся объекты.
…Голова сельсовета Нового Завода Виктор Францевич Кривульский в то трагическое утро, наоборот, действовал вопреки всем инструкциям. В 9:40 узнав о пожаре, он бросил государственную работу и, нарушив много правил дорожного движения, в 9:45 уже был на Карла Маркса, 18. Вместе с хозяевами дома и прибежавшими на помощь сельчанами Виктор Францевич принялся тушить огонь, хотя даже в 9:45, как он признался мне позже Виктор Францевич, тушить было уже нечего. Но не обращая внимание на очевидное, люди в каком-то отчаянном, неистовом порыве все лили и лили в огонь воду, до тех пор, пока не догорело все, что только могло гореть.
В 10:05 подоспели Червоноармейские пожарные. К тому времени горящая хата представляла собой огромный пылающий факел. Среди пожарных нашелся отчаянный парень, который, рискуя жизнью, пробрался в этот огненный ад и вытащил обугленное тельце годовалого малыша Иллюши Нестерчука – сына хозяев дома. На казенном МЧС-овском языке поступок смельчака назывался «проведение разведки внутри помещения».
В 10:25 пожар был локализирован. В 14:40, когда все сгорело – потушен. Предварительная причина возгорания, по мнению МЧС-ников, – неисправности в электропроводке. Ничего удивительного в таком выводе нет – проводка была смонтирована давным-давно – еще по Сталинским стандартам.
«Папа, дом горит!»
Рассказывает хозяин сгоревшего дома Виктор Нестерчук:
– Это дедова хата была. Родители мои в ней до смерти жили. Мы с сестрами выросли. Дети мои здесь появились. Хата была хоть и маленькая, но очень теплая. Бросишь в печь две охапки дров – и зимой целые сутки в майке можно ходить. Детей у нас с женой трое. Старшему, Леше, шесть лет. Первоклассник уже. В школу мы его телегой возим – далеченько от нас школа. Он как дядько на занятия ездит. Среднему, Юрчику, – три года. Очень стеснительный. Когда в дом заходит кто-то из посторонних, всегда прячется и не выйдет, пока гость не уйдет. А младшему, Иллюше 5 октября только годик исполнился. Когда зовешь его «Илья! Иллюша! Сынок!» – не реагирует. Только скажешь «Илья Викторович!», у него сразу улыбка до ушей и бочком, бочком ковыляет уже.
В то утро, 25 числа, я только отвез Лешика в школу. Вернулся, снял в доме куртку, распряг коня и пораюсь за хлевом. Юрчик и Иллюшка в хате. Аня, жена, в летней кухне. Минут десять – пятнадцать, может, прошло, как я приехал. Вдруг Юрчик прибегает: «Папа, дом горит!» Я до хаты – Иллюша же внутри – а уже и войти нельзя – огонь! Бросился к окну, только раму выбил – изнутри как полыхнет. Все это за секунды случилось. Хата сухая была и вспыхнула, как спичка.
«Мама, дом горит!»
Рассказывает жена Виктора Нестерчука Анна:
– Я покормила Иллюшу – он еще грудничок у нас был, поигралась с ним и положила спать в комнате в колясочке возле печки. В доме нашем была кухня и одна такая большая комната, где мы с детьми спали и телевизор стоял. Когда Иллюша заснул, я попросила Юру, чтоб он игрался потише, а сама повезла Лешу в школу конем. Только вернулась – Юра ко мне: «Мама, дом горит!» Я в комнату, а из того угла, где телевизор стоял, дым валит. Аж темно. Включаю лампочку – свет выбило. Но огня вроде нигде нет. Иллюша спит. Думаю, не буду его будить, пугать – выскочила к колодцу за водой. Пока набрала ведро, пока назад, в комнату уже не возможно зайти – сплошная стена огня! Я назад, через кухню, веранду – на улицу, огонь за мной. Муж стекла выбил, хотел через какое-то окно в комнату залезть, но у него не получается – со всех окон огонь. И вот, сквозь вой пламени мы слышим, как наш Иллюша заплакал. Он возле печки в колясочке лежал, а с трех сторон на него надвигалось пламя. У меня волосы на голове шевелились, не знаю, как я тогда с ума не сошла. Кричим: «Иллюшик, сыночек, зайчик!» Он нас слышит, плачет и горит заживо. Я тогда сделала все, что могла, – и плакала, и кричала, и молилась, и воду носила – ничего не помогло. У меня косы под косынкой сгорели. Муж ухо обжог и нос, но мы не могли к нему пробиться. Потом плач прекратился. Все очень быстро произошло.
«Я люблю, чтобы мои дети всегда сытые были»
В Новом Заводе найти подворье Нестерчуков очень просто – нужно по улице Карла Маркса выйти за село, миновать кладбище и пустош. За пустошью стоят сбившиеся в кучку хлев, сарай, сенник, дровник и летняя кухня. Рядом из кучи дымящегося пепла торчит печная труба. Хозяин, в домашней одежде – грязной и обгоревшей – порался по хозяйству. «Вот, это, как вышел в этой одеже перед пожаром в хлев, так и хожу в ней уже четвертый день. Переодеться не во что: все сгорело – одежда, документы, деньги тысяча гривен, новый холодильник, стиральная машинка, телевизор, консервация – ничего нет. Но вы не подумайте, что я теперь какой-то бомж, что мне теперь семью нечем кормить. Вот, смотрите, в хлеву и корова есть, и конь. Воз целый. В сарае у меня три бензопилы лежат. Велосипед, косилка есть, сани. Картошка, которая в погребе под хатой была, не пострадала. Так что кушать будет что. Голова сельсовета нас в беде не оставил – гроб купил за свои деньги, одежду Иллюшику. Привез ксендза из Житомира. Жену с малыми пока в больницу в район устроил. Пока жена в больнице, нужно летнюю кухню утеплить. Люди мне помогают. Друзья помогают – у меня много друзей. Не у каждого после пожара остается много друзей. Как-то перезимуем, а весной начнем новую хату строить. Все будет хорошо, я не пью. Спросите в селе – любой вам подтвердит, что не пью. Я люблю, чтобы мои дети всегда сытые были. Балую их, постоянно что-то вкусное покупаю. Они у меня засыпают с пряником и просыпаются с пряником.
«Нам предлагают помощь даже из других стран»
Анну Нестерчук с детьми я нахожу в Червоноармейской районной больнице.
– Первые дни мне очень тяжело было, – едва сдерживая слезы, рассказывает женщина. – Но когда Иллюшу похоронили – стало легче. Это до конца жизни будет мой крест. Не уберегла моего зайчика. Почему я не взяла его с собой в школу?! Если бы он был со мной – такого бы никогда не случилось. Леша и Юра тоже пережили сильнейший стресс. С нами каждый день занимается психолог. Хорошо, что люди помогают – тут, в больнице, нас одели, обули. Телефон у меня не замолкает ни днем, ни ночью. Звонят люди отовсюду, даже из других стран. Предлагают помощь. Спасибо им огромное.
Юрочка еще не понимает, что случилось с младшим братиком. А старшому, Леше, я вчера объяснила, что Иллюши у нас больше не будет. Рассказала, что он пошел жить на небо. Но с неба ему хорошо видно нас, он улыбается нам. И, представляете, Леша меня понял. Я даже удивилась сначала. А потом думаю: что же тут удивительного, он же возле кладбища вырос. Из Киева вон звонили. Совершенно незнакомые люди. Предложили жилье бесплатно. Может уедем отсюда… Ну, я вроде бы, все рассказала. Можно мне уже идти?
Голова сельсовета Виктор Крывульский:
– Ужасная трагедия. Шок и для родителей, и для всех нас. Представляете, ребенок обгорел так сильно, что эксперт даже не смог установить причину смерти. Но мы эту семью в беде не оставим. Уже привезли стройматериалы, утепляем им летнюю кухню. На днях свет проведем. Документы –то вообще ерунда – восстановим. И самое главное – вся сельская громада Нестерчукам помогает. Кто чем может. Так что, коллективом как-то перезимуем. А весной, даст Бог, построим им хорошую большую хату.
Огненный волк с крыльями сокола
… У древних славян огнем и смертью заведовал специальный бог – Симоргл. Перед людьми чаще всего он принимал облик огненного волка с крыльями сокола. Симоргл всегда появлялся неожиданно, из ниоткуда, и, забрав свою очередную жертву, исчезал в никуда. Слышал ли волко-сокол об отмене князем Владимиром язычества? Сложно сказать…
Для тех из наших читателей, кто желает помоч семье Нестерчуков, сообщаем телефон сельсовета села Новый Завод (04131)95-2-31, а также телефон Анны Петровны Нестерчук: 097-49-80-513.
