Подвал в Тригирском Свято-Преображенском мужском монастыре жутковатый: пропитанные влагой стены и своды, темный коридор упирается в железную дверь. Мой гид инок Илларий говорит, что дверь эта – самая старая часть монастыря, середины XVIII столетия, когда строились первые каменные сооружения братского корпуса монастыря. Что же за этой тронутой ржавчиной дверью? Сейчас – просто склад, говорят, что когда-то (когда большевики монастырь закрыли) здесь держали узников. Да уж… идеальный застенок был.
“Монастырь – и есть армия, но – царя небесного”
Захотелось сделать своего рода зарисовку о Тригирском монастыре, не погружаясь в богословские, политические и прочие проблемы, просто потому, что мне нравится здесь бывать.
…Иду по дорожке через луга, поднимаюсь на возвышенность, прошел под аркой и тут же погрузился в невероятный покой. Вся суета осталась там, внизу. Здесь – буйство цветов, необычная инсталляция с крошечным ветряком, избушкой, озерцом и амфорами возле него. Под кустиком – скульптура притаившегося детеныша оленя, на крыше братского корпуса – скульптурный аист, стоящий в своем гнезде. На несколько минут окунулся в детство…
В монастырскую церковь я зашел, когда священник в полной тишине зажигал свечи. Солнечный луч, пробивший легкий дымок ладана и воска, блеск оклада чудотворной иконы, покой… Сколько мне нужно такого покоя: час, день, вся жизнь? Не знаю… Да и не думаю, что быт монахов и послушников складывается исключительно из созерцания, чтения молитв и наслаждения покоем. Это – служение.
Настоятель монастыря о.Га¬лактион поручил мне в гиды инока о. Иллария, разговорчивого и общительного, а сам поехал по делам. Илларий в монастыре – уже 20 лет. Сидим на скамеечках в тени террасы братского корпуса, где живут в своих кельях монахи и послушники, беседуем под чириканье и пересвист птиц. Рядом в плетеном кресле уютно дремлет кошка.
– Как ваша должность называется? Какие обязанности на вас лежат?
– Я дьякон. Инодьякон. Профессия – пономарь, звонарь. Кроме того, я ответственный за наше коммунальное хозяйство – за отопительными котлами меня поставили присматривать, услуги ЖКХ, газ, электричество оплачиваю.
– Однажды слышал колокольный трезвон в вашем исполнении – красиво. А сколько монахов в монастыре?
– Шесть. И один не-монах – это я. Я инок – это нечто промежуточное между послушником и монахом. Я уже 20 лет в этом статусе.
– То есть, вы иногда можете себе позволить нечто такое, чего монаху нельзя?
– Ну… да, – улыбаясь, отвечает Илларий, – но все в меру, как говорится, “без залетов”.
– Что-то у вас армейская терминология проскакивает. Настоятель монастыря, насколько мне известно, имел отношение к армии…
– Вот он нас немножко и дисциплинирует. Воспитывает. Бывает, соберет и раздает “плюшки” за какие-то недочеты. Так должно быть, а как же! У нас – дисциплина! Если хочешь выйти из монастыря дальше креста у входа, должен уведомить настоятеля. Монастырь – и есть армия, но – царя небесного.
– А наемные работники у вас есть?
– У нас есть один наемный работник. Он обслуживает электрохозяйство и коммуникации, помогает строителям. Его руками очень много здесь сделано. И две женщины-поварихи.
– До какой степени вы “самообеспечены” продуктами? Помню, несколько лет назад цесарки по саду бегали, курочки разных пород, коровы паслись…
– Когда послушников было больше, больше было и домашних животных, и огородов. Но немногие послушники задерживаются: приходят, уходят… Послушники стали уходить, рук стало меньше, и большое хозяйство содержать стало трудно. …Впрочем, сейчас время трапезы. Приглашаю.
“Хлеб покупаем, а раньше пекли – батюшка, который умеет печь, уже старенький…”
Впервые зашел в братский корпус монастыря, где кельи, трапезная и кухня. Ковровые дорожки, образцовый порядок, чистота. В трапезной – монахи и послушники сидят за разными столами (иерархия!). Я расположился с послушниками и “трудниками”, которые иногда приезжают помочь монастырю, а заодно пожить в келье, подумать, разобраться в себе, в своей душе. Всего в трапезной было вместе со мной 11 человек. В меню: постный овсяный суп и постная же гречневая каша, кусочки поджаренного хлеба, немного фруктов и овощей. Разливают суп по своим тарелкам одним половником из общей суповой чаши. Почти, как в армии, только в той, прежней, армии вместо суповых чаш были алюминиевые бачки.
Осмотрелся. Кроме столов и скамеек, увидел пианино, кафедру на резных ножках, иконы и панно на евангельский сюжет на стене. Фотографировать трапезничающих не стал, видя их неудовольствие по поводу моего фотоаппарата.
Перекусив, прошел на кухню пообщаться с поварихами. Спросил, готовят ли мясные блюда или только вегетарианские.
– В постные дни – только постное. В скоромные: рыба, яйца, молочные продукты. Мясных блюд в монастыре не едят, – ответили мне.
После трапезы оправились с инодьяконом Илларием осматривать монастырское хозяйство. Спустились в мрачный подвал (с этого я и начал свое повествование), затем посмотрели баньку с парной (банный день – пятница) и пошли на хоздвор.
Здесь на длинном столе сушились яблоки, в курятнике заметил петуха и нескольких курочек, в отдельном строении прогуливались невесть откуда взявшиеся два павлина. Птица сейчас взаперти – в окрестностях монастыря завелись очень хитрые и проворные лисы. Из живности – больше никого и ничего. Вместо коней – небольшой трактор, а на крупный и мелкий рогатый скот не хватает немногочисленных рук послушников. В саду и огороде – традиционные яблоки, малина, смородина, горох, фасоль, капуста, свекла, картошка.
– Нам этого вполне хватает, – говорит Илларий. – Хлеб покупаем, а раньше пекли – батюшка, который умеет печь, уже старенький, а те, кто помоложе, не умеют.
Показал Илларий домик для паломников и отдельно – для паломниц. Вот и все хозяйство…
– А как вы попали сюда? – интересуюсь у своего гида.
– Пришел 20 лет назад, понравилось – остался.
– И нет дальнейших намерений, вернуться к мирской жизни, завести семью, детишек?..
– Нет. Отвык я от мира. Да и поздно уже – мне 40 лет. …Нет, не хочется…
Дата основания Тригирского Свято-Преображенского мужского монастыря точно не известна. По неподтвержденным данным, на скальном мысе, где сливаются реки Тетерев и Бобровка уже в 1575 году жили иноки. Более достоверные сведения о монастыре начинаются с начала XVII в. В “Ведомости о Тригорском Преображенском мужском монастыре” 1854 г. говорится: “Основателями сего монастыря в 1613 году были помещики Трояновского имения Николай и Феодор Александровичи Вороничи, православного исповедования”.
В 1723 году Тригирский монастырь становится униатским. Владел 17 селами, к концу XVIII в. он имел в собственности винокурный, пивоваренный и медовый заводы, водяную мельницу, пасеку, кузнецу и хлебопекарню. Монастырю принадлежал хозяйственный двор, где держали лошадей, скот, свиней и домашнюю птицу. Кроме того, монастырь имел прибыль от урожая из угодий и от крепостных. Годовая прибыль Тригорского монастыря за 1798 год достигала 66,30 польских злотых, или 994 рубля. Монастырь поддерживал жителей соседних сел во время неурожая. При монастыре работали православная и католическая школы, с 1777 года – больница. Настоятель Адриан Шубович пригласил известного львовского архитектора Иоганна Шнайдера, капитально перестроившего в 1782 году братский корпус, в кельях которого и поныне живут монахи и послушники.
Во время восстания гайдамаков (1768) монастырь захватил Иван Гонта. Униатского игумена Левицкого изгнали. В 1839 году монастырь переходит в православные, настоятелем монастыря становится Леонтий Скибовский. Монастырь был передан Волыно-Житомирской православной епархии.
В 1930-х гг обитель закрыли. Преображенский храм использовался как склад, а в братском корпусе находилась сельская школа. В 1938 году разрушили храмы Богоявленский и св. Жен-Мироносиц.
В 1941 году монастырь был открыт немцами, и как приходской храм действовал до 1990 года. В монастырском же корпусе находилась сельская средняя школа. В 1990 году вновь возродилось монашество.
Несколько лет назад нашли фундамент разрушенного большевиками храма, возможно, Богоявленского. На этом фундаменте воздвигли новый храм в честь святителя Спиридона Тримифунтского. Архитектура нового храма принципиально отличается от архитектуры храма Преображенского.
Святыней монастыря является местночтимая чудотворная икона Божией Матери “Тригирская”, относящаяся по стилю письма к XVIII веку. По легенде, она явилась на источнике близ монастыря. Также имеется список Пряжевской иконы Божией Матери и ковчег с частицами мощей св. Киево-Печерских.
