На 63-летней Наталье Антонюк, поступившей в 7.40 утра 17 августа в Коростенскую горбольницу, буквально не было живого места: переломы костей черепа, множественные переломы рук, травмы живота и грудной клетки. От полученных травм она скончалась.
В жестоком избиении женщины подозревается ее 35-летний сын. Об этом автор узнал из сообщения начальника Главного управления Нацполиции в Житомирской области Вячеслава Печененко, опубликованном на его страничке в Фейсбуке. Сообщается, что преступление было совершено «на почве психоза» и что в настоящее время убийца находится в специализированном учреждении. Сообщается также, что назначена психиатрическая экспертиза.
Еду в Коростень, чтобы узнать детали и понять мотивы убийства. Железнодорожная улица – окраина города, Коростенский Подол: практически село с кудахтаньем кур и блеяньем коз. И столь же безлюдно здесь, как в селе в полдень. На автобусной остановке одиноко стоит женщина. Такое ощущение, что стоит она посреди звенящей тишины не первый час и что автобус не придет никогда. Знакомимся: Тамара. Беседуем.
– Они жили вдвоем: сын и мать. Говорят, он был психически болен, и периодически, весной и осенью, проходил лечение в больнице. Оба сильно пили.
Тамара рассказала также, что нападение на мать – не первое проявление агрессии со стороны страдающего шизофренией соседа. Весной он порезал ножом соседку, которая частенько заходила к ним опрокинуть стаканчик-другой. Но обошлось без полиции. Моя собеседница указала на дом, возле которого стоял недешевый автомобиль, и сказала, что убитая жила там и что на автомобиле, видимо, приехала ее дочка из Киева.
Подхожу к дому. Внешне – очень приличный дом под красной крышей из металлочерепицы, с мансардой, отгороженный от улицы забором из металлического профиля и коваными воротами. Но во дворе царила разруха, какая бывает на стройке. Видимо, дом находится в стадии ремонта.
Захожу во двор через незапертую калитку. Через окно дома сталкиваюсь взглядом с миловидной женщиной в траурной косынке. Она выходит во двор. Знакомимся: дочь убитой Оксана. Живет с семьей в Киеве. Приехала с мужем хоть немного привести в порядок родительский дом. Приглашает войти.
Захожу и оказываюсь в полуразрушенной хибарке. Именно так выглядят и пахнут жилища людей, ведущих асоциальный образ жизни. Моя интеллигентная собеседница являла собой разительный контраст с окружающей обстановкой. Говорила сдержанно, вполголоса, хорошо подбирая слова.
– Шизофрению у брата диагностировали давно, – рассказывает Оксана. – Но такой агрессии не было. Правда, в феврале соседку обидел. Но больше никого не обижал. Когда у брата случались обострения, его забирали в больницу. А если его своевременно не забирали, то действие алкоголя усугубляло болезнь.
– Он выпивал?
– Да, он выпивал. И сюда ходили только те люди, которые хотели выпить. Но когда было совершено это преступление, алкоголя в крови брата не обнаружили. …Течение болезни нужно контролировать и принимать таблетки четко три раза в день. Алкоголь при этом категорически запрещен. Но контролировать брата было некому… Зато алкоголь принимался в больших количествах, поэтому таблетки, возможно, брат и не принимал. Это усугубило ситуацию. Если бы он принимал таблетки, такого бы не было. И если бы кто-то увидел, что у брата начинается приступ агрессии и вызвал «скорую», такого тоже не случилось бы. …Хотя было видно, что у него начался приступ: он бегал по дому, сам вызвал полицию…
По словам Оксаны, ее мама была больна – были проблемы с сердцем. Она с трудом передвигалась, но от госпитализации категорически отказывалась. Может, уже не хотела жить… Оксана уточнила, что мама очень мало двигалась, хотя обследования каких-либо нарушений опорно-двигательного аппарата не выявляли. Возможно, это была психосоматика или попросту депрессия. Тем не менее, она была достаточно деятельной женщиной: затеяла капитальный ремонт дома (который финансировала дочь), держала четырех коз. Пила. Вместе с сыном. Поэтому Оксана старалась не показывать своим детям пьяную бабушку и редко привозила их в Коростень.
– А вы давно уже за пределами Коростеня и родительского дома?
– Давно. 23 года уже. В 17 лет я ушла.
– Удалось убежать от этого кошмара.
– Я убежала, да… Поступила в экономический университет в Киеве. Но тогда такого кошмара не было!
– А где ваш папа?
– Папы нет еще с 1997 года, – ответила Оксана, но не стала объяснять причину его смерти.
– Уже доказано, что именно ваш брат избил свою и вашу мать до смерти?
– Нет. И у меня многое вызывает сомнения. Была здесь компания. Она пила, требовала или воровала у мамы деньги. Возможно, маму избивали – у нее были синяки под глазами. Брат говорит, что не бил, он рассказывал: «Маму бьют», но кто бьет, не говорил. Мама, в свою очередь, говорила: «Кроме Вовы, меня никто не обижает». Но ее кто-то бил – у нее я обнаруживала синяки под глазами и в отсутствие Вовы. У нее кто-то вымогал деньги, кого-то она кормила… А без расследования, без истории болезни Володи и истории принятия им лекарств нельзя сказать, что он виноват. Он виноват в том, что он – больной. Но его подвели к обострению этой болезни обстоятельства: обстановка, круг общения, алкоголь…
– Владимир не признается, что он убил мать?
– Он никогда и не признается, потому что настоящий Володя этого не делал!
– Очень страшно, когда в тебе живут две личности…
– Его не два, а три. В его теле живут три личности. Володя окончил школу, получил профессию автослесаря, ему надо было в этом плане развиваться, но алкоголь сделал свое дело. …Пока я финансировала, наверное, половина района пила на мои деньги. Прекратила финансировать. Мама и Володя стали хуже питаться и стали общаться не с теми, с кем надо. Надо было вытягивать их отсюда: брата – в одну больницу, маму – в другую. Я этого не сделала – они хотели быть вместе. …И остались наедине со своими проблемами.
– То есть, вы вините себя в случившемся?
– Ну, естественно! А кого еще?
Мы распрощались. Я ушел с чувством острой жалости и сочувствия к дочери убитой. Эта женщина совершила, ведь, своего рода подвиг, вырвавшись из пьяной грязи, сумела самостоятельно перешагнуть через несколько социальных ступеней, получить образование, сделать карьеру, создать хорошую семью, воспитать двоих детей. Ей не в чем винить себя. Брата и мать не смогла вытащить из клоаки? Вероятно, для этого недостаточно сил одной женщины, пусть и успешной, если украинцев спаивали веками. И сейчас в каждом продуктовом магазине стоят декалитры общедоступного тяжелого наркотика – этанола (а за «травку» дают сроки) – самого страшного врага украинской нации. Но разве можно бороться с ним – это ж такой прибыльный бизнес!
***
Нетипичная история? …Совсем недавно в одном райцентре в своем доме умер безобидный алкоголик, который жил вместе со своим племянником, страдающем шизофренией. Соседи указывают на племянника как на виновника смерти своего дяди и утверждают, что судмедэксперт не внес в акт телесные повреждения, которые были на теле умершего, чтобы не вынуждать полицию делать пустую работу, поскольку племянник, официально признанный недееспособным, неподсуден.
***
В житомирском психоневрологическом диспансере комментировать ситуацию не стали, отметив лишь, что не только шизофреники убивают своих родителей и что множество пациентов диспансера социально активны, работают и воспитывают детей, получая лечение амбулаторно и периодически проходя реабилитацию.
***
Шизофрени́я (от др.-греч. σχίζω «расщеплять», «раскалывать» + φρήν — «ум, мышление, мысль»[) — психическое расстройство, связанное с распадом процессов мышления и эмоциональных реакций. Шизофренические расстройства отличаются характерными фундаментальными расстройствами мышления и восприятия. Наиболее частыми проявлениями болезни являются слуховые псевдогаллюцинации, параноидный или фантастический бред либо дезорганизованность речи и мышления на фоне значительной социальной дисфункции и нарушения работоспособности (Википедия).
