При этом прихватила свою 13-летнюю дочь и соседскую 16-летнюю девушку
Когда я зашел в палату Лугинской районной больницы, попал в водоворот шумной детской игры. Восемь мальчишек и девчонок носились по палате, ползали по полу с какими-то игрушками. Веселились, в общем… Дети не могут долго помнить горя и зла. Когда плохо – плачут, когда хорошо – играют. Но всегда хотят к маме. Если же той они не нужны, это катастрофа, последствия которой ломают всю дальнейшую судьбу человека. У этих детишек самое плохое впереди, к сожалению, – их бросила мать. А несколькими месяцами раньше – и отец. Приехал с заработков и повесился.
Мать 12 детей, жительница села Большой Дивлин Лугинского района Людмила Омельченко, исчезла 19 декабря вместе со своей 13-летней дочерью и 16-летней девушкой из соседнего села. Остальных детей оставила в нетопленой хате без куска хлеба, без единой гривны. Когда выяснилось, что дети бедствуют, восьмерых самых маленьких перевезли в районную больницу. 15-летний Сергей поселился у родственников (он работает – выдалбливает стальную арматуру из бетонных столбов на заброшенной плантации хмеля). Две старших дочери живут и учатся в Житомире, а 13-летняя – в бегах вместе с мамой.
Когда я приехал в Лугинский район, выяснилось, что Людмила с дочерью вернулась в Дивлин. Детей в больнице навестить и не подумала. В своем доме появляется редко. Где скитается, неизвестно.
Первым делом я зашел в больницу – пообщаться с главврачом Александром Чорным и с детишками.
– Детей доставила нам служба по делам детей райгосадминистрации, – рассказывает он. – Дети были в крайне неухоженном состоянии, практически разуты и раздеты, грязные и завшивленные, но без серьезных патологий. Дома они находились без надзора взрослых, в холоде, поскольку газ этой семье перекрыли за неуплату. С 19 декабря детки живут у нас. Мы их отмыли, одели, накормили, с помощью благотворительных организаций и волонтеров организовали праздник с подарками.
Говоря о дальнейшей судьбе детишек, Александр Чорный выступил уже в роли члена исполкома Лугинской ОТГ, куда входит и Большой Дивлин. По его словам, поднят вопрос о лишении их мамы родительских прав. С соответствующим иском исполком ОТГ обратился в суд. Однако проблема в том, что вряд ли найдется семья, готовая усыновить сразу 11 детей. Поэтому несовершеннолетним детям нерадивой Людмилы Омельченко светит только интернат.
Захожу в палату, где живут детки. Там шумно и весело. За детьми присматривает их тетя, двоюродная сестра матери детей Людмилы Валентина Тужик. Знакомимся с детишками. Самый старший здесь 14-летний Алеша, хрупкий, но подвижный мальчонка. Олежке – 12 лет, Оксане – 10, Таисии – 8, Любочке – 7, Андрюше – 5 лет, Илюше – 3 годика. Он был не в настроении и, в основном, ковырялся в носике, глядя в пол. Старшие дочери – Тамара и Юля – в Житомире, 15-летний Александр живет в селе у родственников. А 13-летняя Маша – та самая, что отправилась в путешествие вместе с мамой.
Интересуюсь у Валентины ее мнением о том, что произошло и почему произошло.
– Сначала покинул наш мир муж моей двоюродной сестры Виталий. Он работал в Польше, весной прошлого года приехал и повесился. Людмила крепко выпивала. Виталий – тоже. …19 декабря Людмила взяла с собой дочь Машу, ее 16-летнюю подружку из другого села, наняла машину и поехала в Коростень. Там купила себе и девочкам новую одежду. Старую оставила в машине. А затем на поезде все трое отправились в Херсон. Но к кому она поехала – не знаю, я с ней не общалась.
Валентина признала, что ее двоюродная сестра ведет асоциальный образ жизни. При этом ее 4 сестры – вполне нормальные состоявшиеся личности. Почему Людмила такой уродилась, не знает.
– Может, если меньше заглядывала бы в рюмку, все было б иначе, – предположила она. – Могла бы оформить социальную помощь на детей как многодетная мать, ей бы и хозяйством стоило заниматься, а то, ведь, картошка в огороде так и замерзла…
…Так она даже госпособие не оформила на своих полдюжины детей, оказывается! «Заботливая мамаша»…
– Я думаю, у нее с психикой что-то не в порядке, – предположила Валентина.
Еду в Большой Дивлин. Буквально на сельской улице встречаюсь с сестрой Людмилы Ольгой. Спрашиваю, чего это Людмилу вдруг понесло в Херсон?
– У нас работал на пилораме зэк какой-то из Херсона. Она с ним спуталась и захотела навестить, наверное, – предположила Ольга. – Получила пособие по инвалидности за сына Алексея и – поехала!
Рассказала, что Людмила – самая младшая из пятерых сестер.
– Все – люди как люди. А у нее, видно, что-то с головой не так. Когда же повесился муж (это было в марте 2018-го), и вовсе с катушек съехала. И хозяйством перестала заниматься, и детьми. И с нами, с сестрами, контакты оборвала.
В разговор вступила старшая сестра Людмилы Наталья:
– Дети без мамы жили две недели. Но за ними присматривали старшие сестрички – приезжали из Житомира, и мы каждый день навещали. И дрова им рубили, и еду носили…
К нам подошел старший сын матери-беглянки 15-летний Сергей. Спрашиваю, как выживает, оказавшись самым старшим в большой семье.
– Работаю, – коротко ответил он. – Арматуру выдалбливаю из бетонных столбов на заброшенной плантации хмеля. Надо ж поддерживать семью.
– А в школу ходить остается время?
– Хожу… Иногда.
– Когда мама уехала, выяснял, где она?
– Звонил. Она просила деньги выслать…
Неразговорчивый парень, Сережа. Да и не хочет откровенничать. Не по годам взрослый.
Еду к дому Омельченко. Небольшая хата, обшитая вагонкой. На дверях висит замок. Хоть и вернулась Людмила из своих странствий, но, видно, прячется где-то. Тут же подъезжает полицейский автомобиль. Здороваемся. Знакомимся. «Третий день пытаемся поговорить с ней, – говорит один полицейский. – Не появляется!»
Как пояснили в полиции, уголовное преследование за то, что оставила без присмотра детей, Людмиле Омельченко не грозит. Но в ОТГ всерьез настроены лишить ее родительских прав. Вот только детей ее это не сделает более счастливыми: интернат – не самая лучшая школа жизни.
Удивляет, почему районная служба по делам детей, общественность ОТГ и села, а также родственники Людмилы, понимая, что с ней не все в порядке, что она практически «не просыхает», взирали, как она рожает чуть ли не каждый год. Поражает, как та же районная служба по делам детей и руководство ОТГ спокойно взирают, как 15-летний подросток Сергей Омельченко вкалывает за гроши на тяжеленной работе, которая может в течение одной зимы сделать его инвалидом. А ведь эксплуатация детского труда – повод для разбирательства на международном уровне!
Но больше всего поражают участившиеся случаи атрофии у женщин материнского инстинкта. Такие матери несут своим детям горе и смерть. Ну а общественность и социальные службы деликатно отворачиваются, пока не случится беда. И случится, ведь, причем, обязательно. Это вам любой участковый или пожарный скажет.
Это – равнодушие, которое убивает. В случае с огромной семьей Омельченко из села Большой Дивлин Лугинского района жертвами матери с атрофированным материнским инстинктом и социальных служб, которые в упор не видели бедствующих детей, равнодушие выльется в исковерканные судьбы еще не начавших толком жить людей.
