С уличной проституцией боролись облавами и арестом на 15 суток. Валютные проститутки работали под контролем КГБ и мечтали уехать из СССР
В августе 1954 года СССР присоединился к Международной Конвенции «О борьбе с торговлей людьми и эксплуатацией проституции третьими лицами». Извещая о своем решении генсека ООН, Кремль прихвастнул: «В Советском Союзе устранены социальные условия, порождающие преступления, предусмотренные Конвенцией».
На самом деле проституция в Советском Союзе существовала. В сентябре 1956-го начальник 9 отдела угрозыска Управления милиции Ленинграда М. Богданов подготовил любопытныйдокумент, обобщающий сведения о 600 проститутках. Сыщик выяснил: «бабочки» находят клиентов в дорогих ресторанах, городских скверах и на вокзале. Такса составляла 25-100 руб. (в пересчете на «новые» деньги, после деноминации 1961 г., это 2,50-10 руб.). Проститутка вела клиента к себе домой либо в «притон», содержательница которого — как правило, старушка с мизерной пенсией — предоставляла комнату за 10-30 руб. (т. е. 1-3 руб.) с пары.
Другие варианты: «автомашины такси, в которых женщины обслуживают клиентов во время проезда по городу», «парадные домов, лестницы и глухие дворы города». В летнее время, особенно в отпускной период, клиенты нередко приводили жриц любви к себе домой.
Начальник угрозыска предложил ввести уголовную ответственность за занятие проституцией. Однако в Кремле рассудили, что ввести статью за проституцию — означает признать, что явление все-таки существует. А его, согласно советской идеологии, нет. Ограничились тем, что положение о паспортах дополнили пунктом, предписывающим выселять из больших городов женщин, которые занимались проституцией.
В МВД изобрели собственный рецепт решения проблемы — устраивать облавы на проституток в гостиницах и на привокзальных площадях, привлекать их не за проституцию, а за «смежные» нарушения. Например, за мелкое хулиганство или нарушение общественного порядка.
Но облавы не принесли результата, ведь максимальное наказание за хулиганство — 15 суток. В 1959 году о советской гостиничной проституции написала британская«NewsoftheWorld». После чего было принято постановление о дополнительных мерах борьбы с проституцией — именно тогда в гостиницах запретили пребывание «посторонних лиц» после 23:00.
В конце 1960-х группа сотрудников ВНИИ МВД СССР получила задание исследовать «поведение женщин, ведущих аморальный образ жизни». Результаты шокировали: абсолютное большинство проституток происходили из рабочей среды. И это в то время, когда именно рабочий класс считался самым сознательным в советском обществе и был главной опорой партии в деле построения коммунизма! Естественно, результатам исследования присвоили гриф «для служебного пользования» — о них узнал лишь узкий круг доверенных лиц.
В 1970-е, когда произошел всплеск проституции, власти заказали криминологам новое исследование. Оно показало, что жриц любви не только стало больше, но повысились их заработки и образовательный уровень. Продажа любви осуществлялась на трех уровнях. Представительницы высшей касты — элитные проститутки — подыскивали клиентов преимущественно в ресторанах гостиниц «Интурист», «Либідь», «Дніпро»,«Москва». Соответственно, иностранные туристы и представители западных фирм рассчитывались валютой.
Элитной проститутке, чтобы заполучить клиента, требовалась помощь целой инфраструктуры. Например, официантов и метрдотелей — без них получить в ресторане столик для ожидания клиента было невозможно. За эти услуги им надо было платить. Кроме того, официант мог создать проститутке благоприятные условия для знакомства, подсадив за ее столик мужчину респектабельной внешности, — опять же, за отдельное вознаграждение. Когда клиент «снят», проститутке требовалось поскорее доставить его на квартиру, а для этого необходимы таксисты,постоянно поджидающие у гостиницы. Их услуги оплачивали, понятно, совсем не по счетчику.
Среди элитных жриц любви 70% составляли женщины моложе 30 лет. Более трети из них нигде не работали, то есть, зарабатывали исключительно проституцией, а половина являлась рабочими и служащими. Впрочем, не факт, что они действительно работали там, где числились по документам.
Валютные проститутки действовали под «крышей» КГБ, являясь, таким образом, «проститутками в законе». Нередко по за¬анию органов они выведывали у клиентов нужную информацию. Характерная деталь: летом 1980 года, когда к Олимпиаде из Киева вывезли всех проституток, валютных оставили в городе. Им обеспечили доступ в закрытую для обычных горожан гостиницу «Русь», в которой поселились иностранные гости и участники — по заданию спецслужб «путаны» выступили в роли информационных разведчиц.
При этом они играли и свою собственную игру, мечтая выйти замуж за «фирмача» и покинуть СССР. Нередко «путаны» добивались своей цели и выходили замуж за иностранца — чаще это был простой рабочий или строитель, которому в ФРГ, Италии или Франции во сне не могло присниться, что такая красотка обратит на него внимание.
Судьба «интердевочки»
Однако когда «ночная бабочка» становилась «миссис» или «фрау» и оказывалась на Западе, итог чаще всего был печальным, даже трагичным (что правдоподобно описано в популярной повести тех лет «Интердевочка»). Условный финский строитель ожидал от русской жены хозяйственности и экономности, «бабочке» надо было начинать прилежно участвовать в трудовых капиталистических буд¬нях — никаких сногсшибательных нарядов и ресторанов, зато много налоговых квитанций и счетчик воды на кухне, а вокруг — крестьяне и обыватели. Разве что быт — более сносный, чем в СССР.
К слову, повесть Владимира Кунина «Ин¬тердевочка», изначально называлась «Проститутка». Название вызвало взрыв негодова¬ния в верхах: проституции в Стране Советов нет, а проститутки, значит, есть? Поэтому Кунин переименовал повесть в «Интердевочку». Термин этот — его личное изобретение, вошедшее и в обиход, и в словари. Сам же писатель считал этот вынужденный термин «иди¬отским словечком», и вообще, из 35-ти своих сценариев этот считал «посредственным, но неожиданно попавшим в струю».
Сюжет посетил Кунина еще в 1986-м году, когда он жил в Польше, в варшавском «Гранд-отеле», где воочию наблюдал такое «несоветское» социальное явление. Уже работая надбудущей «Интердевочкой», Кунин, которому тогда было за 60 (а он был лауреатом Госпремии и премии Ленинского комсомола, в прошлом — военный летчик и цирковой акробат), с разрешения начальства «внедрился» на 4 месяца в спецгруппу по валютным операциям и по надзору за иностранцами и валютными проститутками. А потом он перешел «линию фронта» и стал изучать уже нра¬вы самих интердевочек. Так что за точность фактуры — судеб, историй, сюжетов, событий — автор отвечал вполне. Любопытно, что шведский актер Томас Лаустиол, сыграв¬ший Эдварда Ларсена, мужа главной героини «Интердевочки», сам некогда сожительствовал несколько лет с валютной проституткой из Чехословакии и считает, что, если любишь, все остальное не имеет значения.
Впрочем, валютная проститутка — далеко не характерный портрет для женщин, решившихся зарабатывать на жизнь таким образом. Кроме валютных, были и рублевые проститутки. Их главное отличие от первых — наличие работы и собственной квартиры. Постельные гонорары являлись для них не основным, а дополнительным доходом. Впрочем, размеры его почти наверняка в несколько раз превышали зарплату на постоянном месте работы.
Самая низшая каста продажных женщин — уличные, вокзальные и трассовые проститутки. Эти дамы старше 35-ти лет искали клиентов на вокзале, рынках, стоянках такси и в винно-водочных магазинах. Трассовые проститутки обслуживали водителей-дальнобойщиков. У вокзальных сложилась своя иерархия. Они предлагали интимные услуги командированным и приезжим, которых вели домой или на съемную квартиру. Под их руководством трудились юные барышни, зачастую несовершеннолетние.
Многие уличные проститутки были связаны с криминалом. И вместо утех клиент мог получить клофелин и очнуться абсолютно голым, без вещей и денег. Но чаще всего проститутки выступали в роли наводчиц. Клиент привозит понравившуюся «бабочку» домой, она честно отрабатывает положенное, а через три дня клиент, возвращаясь с работы, обнаруживает квартиру обчищенной.
Именно поэтому в канун каждого международного фестиваля, конференции или выставки в крупнейших городах Союза происходили массовые чистки.
Исключая валютных, из городов вывозили всех проституток — как правило, их отправляли на северо-восток СССР, подальше от иностранной публики.
Будете у нас на Колыме…
Бывший колымчанин (почти тридцать лет проработавший в Магаданской области) Виктор Ремизовский в своих воспоминаниях описал, как в преддверии Всемирного фестиваля молодежи (1957 год) в Москве милиция выло¬вила всех известных проституток и отправила их подальше от первопрестольной.
Тридцать жриц любви из того улова доставили на Колыму и определили в поселок Олу. «На выезде из поселка в сторону Гадли поселили их всех вместе в одном бараке, — пишет Виктор Ремизовский. — Что творилось! Девушки ни в какую не хотели работать. Когда кто-либо в штанах шел мимо этого барака, его бессовестно зазывали. Там были карты, водка, и даже — криминал. Частенько поселковые жены вылавливали там своих мужей».
В середине 1960-х годов на Колыму доставили очередную крупную партию проституток. С расчетом, чтобы они вернулись к нормальной жизни советских женщин, их поселили в поселке Транспортный. Работать они должны были пойти на пищекомбинат, известный всему Дальнему Востоку сортами вкуснейшего пива. В Транспортном повторилась та же история, что и с проститутками на Оле. Закрывшись в бараке, они отказывались выходить на работу. Директор пищекомбината, прошедший финскую войну и вторую мировую, сдаваться не желал. Он позвонил в районный отдел милиции и попросил сотрудников правоохранительных органов провести беседу с проститутками.
На перевоспитание женщин приехал временно исполняющий обязанности начальни¬ка Тенькинского РОВД Виктор Каминский. И в чем был одет — сапоги и шинель на меху с каракулевым воротничком (на Колыму уже пришла зима) — милиционер вошел в барак к жрицам любви. Стал им объяснять, что работа на пищекомбинате интересная, что скоро они начнут хорошо зарабатывать и смогут съездить в отпуск в Сочи. Что в поселке полно холостых мужиков, которым надо рожать детей. Во время просветительской беседы одна из проституток берет ведро с нечистотами и со словами: «Да я тяжелее помады в руках ничего не держала», выливает их на Каминского.
Милиционер переоделся и позвал на помощь местных вохровцев. Вместе с ними забил все окна в бараке проституток. Потом швырнул им свою грязную одежду в двери, которые тут же тоже заколотили. К бараку подогнали пожарную машину.
«Товарищи проститутки! Если увижу в бараке хоть один огонек, то сразу начну вас поливать!» — крикнул женщинам временно исполняющий обязанности начальника РОВД.
Все стали ждать. Барак обогревался изнутри буржуйками, но затапливать печь проститутки побоялись. Через двенадцать часов холода и голода дамы сдались. Попросили открыть им дверь. Несколько женщин вышли с одеждой Каминского и направились в ближайшую котельную. Отстирали форму милиционера, отгладили ее и, набрызганную духами, отдали Виктору Каминскому. Так закончилось восстание проституток в Транспортном. Все они пошли работать в цеха пищекомбината.
Прошли годы. Виктор Каминский вырос по службе и перевелся работать в Магадан. Как-то из столицы Магаданской области он выехал на раскрытие преступления в свой родной Тенькинский район, в знакомый ему поселок Транспортный. В командировке он попал в гости домой к директору одного из колымских приисков.
Как полагается, жена старателя накрыла вкусный стол, мужики посидели, выпили. Двое очаровательных детишек по очереди примерили милицейскую фуражку гостя. Когда хозяин дома вышел из комнаты, к Каминскому подошла жена директора и стала его просить: «У меня дети, любимый муж, хорошая работа. Пожалуйста, очень вас прошу — не рассказывайте никому о том случае в бараке. Простите меня, умоляю вас». В этой женщине Виктор Каминский узнал ту самую барышню, которая выплеснула на него ведро с нечистотами. Конечно, ее мужу он ничего не сказал.
Начиная с 1980-х годов, росла и ширилась практика продажи молодых советских женщин и несовершеннолетних девушек в зарубежные бордели. Большинство шли на это сознательно, но некоторые даже не подозревали, что будет с ними дальше. Явление проституции в СССР отрицалось вплоть до середины 1980-х годов, для «ночных бабочек» и их клиентов не предусматривалось никакой ответственности. Только в 1987 году власти ввели административное наказание — штраф в 100 рублей. «Перестройка» изменила отношение к проституции не только властей, но и простых граждан. Анонимное анкетирование старшеклассников Риги и Ленинграда показало — в десятке наиболее престижных профессий дети признали валютную проституцию… Аналогичные результаты показал опрос московских школьников — рядом с директорами и продавцами в рейтинге престижных профессий оказались проститутки, опередив дипломатов и журналистов.
