Во-первых, надо иметь политическую волю, чтобы принять единственно правильное государственное решение – консолидировать усилия государственных и частных предприятий, разработчиков, производителей, заказчиков.
Нужна чёткая государственная политика, а не надежда на один только “стихийный рынок”. Нужна энергичная команда. Нужен драйвер, локомотив перемен. Как всегда и везде, всё упирается в человеческий фактор – кто примет такое решение, и кто его будет осуществлять.
Логично, если бы этим занялось Министерство оборонной промышленности, которого у нас почему-то нет, а его функции выполняют Минцифры, Минстратегпром, Минобороны, Держспецзвязку… И уж точно с этим не справится Укроборонпром, который должен быть не реформирован, а разрушен, как абсолютно неэффективный и неисправимый.
Раз нет Министерства, давайте сделаем Государственный надведомственный комитет по беспилотным технологиям. И одновременно сократим кабинетных “специалистов”, принимающих решения по закупке дронов в каждом силовом ведомстве и роде войск.
Вы, верно, не знаете, что у нас куча чиновников в каждом силовом ведомстве решает, какие дроны нужны, а какие нет; какому производителю дать деньги, а какого пустить по миру. При этом и армия, и нацгвардия, и СБУ, и ГУР заказывают очень схожие по своим характеристикам беспилотники у десятков различных компаний. А ещё беспилотники заказывает “Армия дронов” (дай бог им здоровья!), и на выходе мы имеем полноценный летающий зоопарк, который невозможно унифицировать (по боеприпасам, например), трудно обслуживать, тяжело учить операторов ими (разными) пользоваться, да и стоят такие дроны существенно дороже однотипных массовых изделий.
Надведомственный комитет по дронам должен заняться внедрением линейки унифицированных, массовых дронов, подходящих для любого силового ведомства.
Нам нужен – всем силовикам нужен – универсальный разведывательно-ударный дрон легкого класса типа “мавик”.
Нужен дрон-наблюдатель среднего класса типа “матрас”. Он же может быть бомбёром.
Нужен массовый фпв-коптер – дрон-камикадзе.
Нужен дрон-ретранслятор.
Нужен электрический самолёт-разведчик среднего радиуса действия. Он же может изготавливаться в варианте самолета-камикадзе поля боя (наш “ланцет”).
Нужен самолёт-бомбёр среднего радиуса действия.
Нужен самолёт-камикадзе большого радиуса действия.
Вот вам 7 основных, наиболее востребованных типов беспилотников.
Комитет по беспилотникам должен чётко прописать требования к ним со стороны заказчиков из разных силовых ведомств (реальных операторов, а не кабинетных “специалистов”), и провести конкурс на лучшую модель в каждом сегменте среди всех участников рынка – государственных и частных.
Победитель получает славу и почёт, все остальные участники рынка, участвующие в конкурсе, право и обязанность производить по лицензии победившую модель. Таким образом, вместо 200 моделей фпв-коптеров от гаражных производителей, мы получим одну стандартную модель по твёрдой цене от 200 производителей, одинакового качества с гарантированным сервисным обслуживанием.
Комитет должен стимулировать развитие рынка путём выдачи льготных кредитов на развитие производства, и созданием государственных предприятий, занятых выпуском стандартной беспилотной продукции. Не надо бояться “государственного” – в Штатах государственные оборонные арсеналы прекрасно клепают стандартные боеприпасы и даже разрабатывают танки, а в Израиле государственные оборонные отраслевые (отраслевые – в этом главное отличие от Укроборонпрома) концерны эффективно конкурируют с частными предприятиями.
Комитет должен консолидировать закупки импортных комплектующих и материалов, создать стратегические запасы автопилотов, двигателей, модулей навигации, другой электроники, литиевых батарей. Прямые гарантированные закупки, большие объёмы закупок, устранение таможенных взяток – всё это снизит стоимость дронов.
Комитет должен также стимулировать изготовление комплектующих в Украине, поощрять разработки, размещать заказы на комплектующие, давать льготные кредиты и гранты на развитие беспилотной отрасли.
В сфере деятельности комитета должна быть кооперация с разработчиками и производителями дронов в дружественных странах. Локализация сборки в Украине, совместные разработки, поиск зарубежных партнеров – всё это должно быть в ведении комитета.
Комитет должен накапливать опыт использования БПЛА на фронте, проводить анализ, генерировать улучшения технических характеристик, изменения тактики, проводить встречи, круглые столы, семинары для разработчиков, производителей и эксплуатантов, организовывать полигонные и фронтовые испытания новых систем.
Всё вышесказанное не означает, что такой комитет подомнёт всю беспилотную отрасль под себя и будет её жёстко регулировать. Задачи комитета очевидные – содействие массовому выпуску стандартизированных дронов, развитию беспилотной отрасли. У любого разработчика и производителя остаётся право и возможность вести инициативные разработки, создавать лучшие аппараты, доказывать их преимущества.
Однако, нам надо много стандартных дронов и ещё вчера. Мы видим, что империя вырвалась вперёд, потому что, как известно, “русские долго запрягают, но быстро едут”. Инерция имперской бюрократической машины очень велика, и она дала нам некоторую фору на первом этапе войны; теперь страна зла организовала массовое производство беспилотников, и наращивает количество.
Российские дроны сегодня доминируют, и “свободный”, “стихийный” рынок, на который у нас привыкли делать ставку не компенсирует это отставание. Так не было никогда и нигде – во всех больших войнах (а наша война – большая) создавались механизмы, задачей которых была консолидация усилий для победы в войне. У нас вместо этого работают условия для для безответственности руководителей, которые обязаны заниматься обороной, а вместо этого заняты личным обогащением и карьерным ростом.
Такой подход – это путь в никуда. Новая брусчатка во время войны нужна только для того, чтобы по ней быстрее перемещались танки оккупантов.
