Виталий Михальчук повесился в ночь на 31 июля. Он больше не мог терпеть этой страшной боли. Обычные обезболивающие давно не помогали. Однако фельдшер «скорой» не стал делать наркотический укол, а ввел ему обычный анальгетик. Но если у человека – рак 4-й степени, если у него болевой синдром и если жить ему остались считанные месяцы, а то и недели, он имеет право прожить их без жуткой боли. Жителю села Дубовая Бердичевского района, 61-летнему Виталию Степановичу Михальчуку, в реализации его права медики отказали – последние часы своей жизни он провел в невероятных муках, когда словно поджаривают на медленном огне…
Виталия Михальчука вполне можно считать жертвой так называемой «медицинской реформы», которую агрессивно проталкивала министр охраны здоровья в правительстве Азарова Раиса Богатырева. В рамках этой реформы вместо единого органа, который руководит медициной района, города, области, в регионах появилось целых три структуры со своим руководством, бюджетом, штатом, задачами и юридическим статусом: центральная районная больница, районный центр первичной медико-санитарной помощи и областной Центр экстренной медицинской помощи и медицины катастроф, который подчинил себе все службы скорой медпомощи области. Взаимодействие между этими структурами усложнилось. В результате предоставление своевременной помощи некоторым категориям больных стало попросту невозможным. Как показало журналистское расследование, проведенное корреспондентом еженедельника «Субота», страдающий раком почки 4-й степени Виталий Михальчук оказался именно в такой категории.
– Пять месяцев Виталик мучился от боли, – рассказывает его вдова Раиса Феликсовна. – В июле его выписали из больницы. Лекарств, которые мне давали для него по рецепту, не хватало. А ложиться опять в больницу Виталий не хотел. Особенно сильная боль мучила его по ночам. Вызывала «скорую». Приезжали. Но наркотические обезболивающие колоть отказывались. А обычные Виталику не помогали. Из поликлиники медики тоже колоть отказывались, говорили, нет лицензии. А чтобы пытки умирающему устраивать, лицензия, как видно, не нужна!
Как рассказала Раиса Феликсовна, после смерти мужа из регистратуры поликлиники таинственно исчезла его амбулаторная карта. По ее мнению, ее уничтожили, чтобы скрыть, сколько в действительности наркотических средств списывали на него, но реально не давали.
Далее журналист встретился с главврачом Бердичевской районной больницы Дарьей Луцкой. Вот что она рассказала:
– С этим больным такая ситуация… У нас проведена реорганизация медицины. Кроме центральной районной больницы, образован центр первичной медико-санитарной помощи. В состав ЦРБ входят лишь поликлиника и стационар. А в ЦПМСП входит остальная сеть медобслуживания: ФАПы и амбулатории. Этот пациент лежал у нас в стационаре дважды и получал ампульные наркотики. После выписки мы назначали ему морфий в таблетках, трамадол и другие обезболивающие препараты. В связи с реорганизацией центральная районная больница давать наркотики больному домой не имеет права. Это должен делать центр первичной медико-санитарной помощи. Просто у них пока еще нет лицензии. Раньше мы передавали листы назначений на «скорую помощь», та ездила к больным по несколько раз в день и делала инъекции. Теперь этого нет. Поэтому мы предлагаем таким больным ложиться в стационар. Данного больного мы могли держать в стационаре и 2, и 3 месяца, от чего он постоянно отказывался.
Дарья Владимировна не смогла объяснить причин исчезновения амбулаторной карты Виталия Михальчука, но показала журнал назначений, где было прописано, когда и сколько назначалось ему наркотических обезболивающих.
Следующим собеседником журналиста стал заместитель главврача центра первичной медико-санитарной помощи Бердичевского района Ананий Побережец. Он говорил настолько уклончиво, что уловить ход его мысли журналисту оказалось непросто.
– У нас нет лицензии на использование наркотических средств, но она есть у центральной районной больницы, – отметил наш собеседник. – Если же родственники больного обращались за экстренной медпомощью, ее должны были предоставить – «скорая» имеет наркотические препараты для обезболивания. Если больному были сделаны соответствующие назначения, надо разобраться, кто их не выполнил. Я, например, впервые слышу об этом.
Дальнейшее расследование показало вот что: ночью 30-го июля жена Виталия Михальчука вызвала «скорую». Та приехала, но вместо наркотического обезболивающего Виталию ввели безобидный препарат Китанов, который при его диагнозе бесполезен. Бедняга некоторое время метался от нестерпимой боли, потом пошел в сарай и повесился.
– Я не знаю, почему больному не ввели наркотик, – честно признался заведующий пунктом постоянного базирования Центра экстренной медпомощи Богдан Вищук. – Мы проведем служебное расследование и выясним, что произошло.
Затем автор созвонился с директором Центра экстренной медицины Анатолием Совой. Тот сообщил, что сразу «скорая» не применяет наркотик, а если боль не прошла, нужно было вызвать бригаду экстренной медицины еще раз.
Итак, вырисовалась следующая картина: Бердичевская центральная районная больница имеет лицензию на работу с наркотическими средствами, но не хочет обслуживать пациентов на дому (в отличие от ЦРБ в других районах области); Бердичевский центр первичной медико-санитарной помощи, может быть, и хочет, но не может – не имеет соответствующей лицензии. Областной же центр экстренной медицины ссылается на то, что для применения его сотрудниками наркотических средств существует определенная процедура. В результате создавшейся неразберихи больной не выдерживает мучений и лезет в петлю. На чьей совести труп? Думается, на этот вопрос должны найти ответ департамент охраны здоровья облгосадминистрации и прокуратура.
Предварительно же по данной проблеме директор департамента охраны здоровья Житомирской облгосадминистрации Александр Торбас сообщил редакции следующее:
– Мы обеспечены всеми видами наркотических препаратов, особенно для пациентов, которые имеют онкологическую патологию на последних стадиях. Данные препараты с нашей базы спецмедснабжения получают больницы и центры первичной медико-санитарной помощи. Но если имеется проблема по разрешительным документам, если не вовремя получена лицензия для работы с наркотическими и психотропными препаратами, мы находим решение. Когда к нам обращаются главврачи, мы переводим пациентов на обслуживание в Центр экстренной медицины. И скорая помощь по назначению врача-онколога подъезжает к каждому пациенту не по вызову, а в режиме, так сказать, пассивного посещения, и вводит наркотический препарат. Поэтому, если Бердичевский центр первичной медико-санитарной помощи имел проблему с разрешительными документами, он должен был сообщить об этом в наш департамент, и мы бы вопрос с этим больным однозначно решили. Но нам о данной проблеме не сообщили. Мы обязательно создадим комиссию и выясним, каким образом могло случиться, что пациент не получил обезболивающий наркотический препарат.
Редакция же видит в данном конкретном случае две причины, которые не оставили Виталию Михальчуку выбора. Первая: создание в рамках так называемой медреформы à la Раиса Богатырева абсолютно ненужной структуры – районных центров первичной медико-санитарной помощи, которые не взаимодействуют должным образом с ЦРБ и не имеют лицензий на осуществление своей деятельности. Вторая: цинично-равнодушное нежелание руководства Бердичевской ЦРБ и Бердичевского ЦПМСП помочь смертельно больному человеку и избавить его от страшных мучений. В других ЦРБ области находят выходы из дурацкой ситуации, в которую вогнали украинскую медицину «недореформы», и помогают онкологическим больным. В Бердичевской – просто не захотели.
После разбирательств на уровне департамента охраны здоровья и прокуратуры мы обязательно вернемся к этой теме.
