Довбышский психоневрологический интернат снял решетки с окон и открыл двери и ворота. Так предписала прокуратура. Теперь подопечные интерната, которые составляют около 8% населения поселка, могут свободно перемещаться за пределами учреждения. Среди них – больше 10 человек, которые совершили страшные преступления, в том числе, убийства и изнасилования, и поведение которых в период обострения заболевания непредсказуемо. Жители Довбыша боятся за себя и за своих детей.
Захожу на территорию интерната. Все зелено, ухоженно, хотя и несколько потерто… Главврач интерната Виктор Карпинский показывает тот самый 9-й корпус, который недавно был с решетками, а теперь – без решеток. В побеленных известью палатах кровати аккуратно застланы, не стенах новые ковры. Плотник вставляет стекло в старую оконную раму – выбил больной. Видно, что к приезду СМИ больных выставили во двор и навели в помещениях лоск. Но запах остался – запах мочи, еще чего-то неприятного. Возможно, так пахнет тюрьма.
Больные, содержащиеся в 9-м корпусе, скучковались во внутреннем дворике 9-го до недавнего времени «закрытого» корпуса. Им интересно пообщаться с журналистом. Некоторые говорят, что всем довольны, некоторые кричат: «Воля!» Все возбуждены. У меня по спине пробегает холодок – а ну как всеобщее возбуждение станет неконтролированным…
– В этом отделении находятся люди, которые в прошлом совершили преступления, отбыли наказание, признаны психически больными и направлены в наш интернат, – поясняет директор интерната Виктор Карпинский. – Это 12 человек, один из которых убил мать и сестру. Чтобы обезопасить окружающих, эти больные были помещены в отдельный корпус. Остальные больные могли и могут свободно перемещаться по территории и за ее пределами. Однако в ходе прокурорской проверки нам сказали, что больные не могут находиться за решетками, поскольку это ограничение их прав.
По словам директора, данная категория больных может представлять опасность в период обострения заболевания – они становятся агрессивными, их поведение – непредсказуемым. И если такой больной в момент обострения окажется на территории поселка, он может представлять опасность для населения, в том числе женщин и детей.
– Поэтому мы ограничивали перемещения таких больных, чтобы исключить совершение ими преступлений, – пояснил он. – Самое страшное, что теперь некоторые тяжелые больные отказываются принимать лекарства – «воля». Но без постоянного медикаментозного лечения у таких больных агрессия будет нарастать, – отметил собеседник автора этой статьи.
Заметим, что с приходом «воли» больным из ранее закрытого отделения стал доступным алкоголь. Отсутствие регулярного лечения плюс алкоголь – такое сочетание может сделать из психического больного бомбу, которая однажды обязательно взорвется и натворит много горя. По свидетельству заведующего бывшим «закрытым» отделением интерната Михаила Звезды, один из больных недавно грозил расправиться с ним. Грозился также зарезать детей медсестры, а дом ее сжечь.
– Мы теперь не можем проконтролировать, насколько регулярно принимают медикаменты больные, – жалуется палатная медсестра Катерина Петруняк. – Он может в 7 часов утра уйти, а в 10 вечера вернуться. Одного вот привели из леса – заблудился, другого – из кафе: там была свадьба, и он решил поучаствовать… А один пригрозил мне расправой и сказал, что начнет с моих детей.
Спросил, сколько подопечных из «сложного» 9 корпуса приходится на одного медработника. «Две санитарки и санитар на 62 человека. Без санитара здесь невозможно. Мы каждый день идем на работу со страхом», – ответила пани Катерина.
Вышел во внутренний дворик, где прогуливались больные в недавнем прошлом закрытого корпуса. Сквозь сплошной крик ко мне обращались с какими-то вопросами, но вести диалог с этими людьми было невозможно – такое вот у них страшное заболевание, у них больна личность. И жалко людей, у которых в жизни больше ничего хорошего не произойдет, и, признаюсь, страшновато находиться среди них.
Всего в Довбышском психо-неврологическом интернате содержатся около 350 больных. Большинство из них не являются социально опасными, но для поселка с населением 5 тыс. человек такое количество людей с больной психикой – большая нагрузка. Большинство из обитателей интерната – целиком «государственные» люди, которые обречены жить здесь до смерти. К примерно 30 процентам иногда приезжают родственники. А нескольких (фантастика!) жены забрали обратно домой.
Самое страшное для человека – это чувство обреченности. Подопечные Довбышского психо-неврологического диспансера вынуждены жить с этим чувством, помимо непрерывной и бесконечной тревоги, которая буквально пожирает психически больных. Это страшнее, чем смерть. И на три с половиной сотни неизлечимо больных – ни одного психиатра да две санитарки и один санитар на каждые 6 десятков…
Прошу прокомментировать действия прокуратуры заместителя руководителя Новоград-Волынской местной прокуратуры Григорий Гресько.
Прямая речь:
– По поручению прокуратуры Житомирской области Новоград-Волынская местная прокуратура проводилась проверка соблюдения законодательства в коммунальном учреждении «Довбышский психо-неврологический интернат». В ходе проверки было установлено, что в корпусе №9 16 лиц находятся в помещении с зарешеченными окнами и дверями, что ограничивает их свободное перемещение. Однако в соответствии с положением о Довбышском психо-неврологическом интернате, это учреждение открытого типа. Поэтому подопечные вправе свободно перемещаться по интернату. По результатам проведенной проверки, 15 сентября в Единый реестр досудебных расследований были внесены сведения об уголовном производстве, открытом по признаками преступления, предусмотренного 2-й частью 146 статьи уголовного кодекса Украины – незаконное лишение свободы. Проводится досудебное расследование. Ответственность, предусмотренная данной статьей, – ограничение или лишение свободы сроком до 5 лет. Кроме того, руководству учреждения дано указание устранить нарушения.
– Но как же быть с теми психически больными, которые могут представлять опасность для окружающих? – интересуюсь у прокурора.
По его словам, администрация учреждения и его учредитель (Житомирской облсовет) должны принять решение, где данные лица должны содержаться, поскольку в области есть учреждения, где перемещения подопечных ограничены.
…Автор этой заметки подумал: «А может, стоило сначала решить вопрос, где содержать потенциально опасных подопечных Довбышского психо-неврологического интерната, а потом спиливать решетки с окон и открывать замки?”
Связываюсь по телефону с заместителем директора департамента труда, социальной и семейной политики Василием Павлюком. Прошу прокомментировать ситуацию и возможные действия администрации в отношении Довбышского интерната.
– Насколько я понимаю, вопрос о переводе части подопечных Довбышского интерната в другие учреждения пока не стоит, -ответил он. – Они там находятся в соответствии с медицинскими заключениями. Будут другие заключения, будут приниматься решения. Но пока они будут находиться в данном учреждении.
При этом мой собеседник не стал отрицать потенциальной опасности для окружающих, исходящей от подопечных интерната, особенно в период обострений. А период этот как раз приходится на весну и осень. Он также отметил, что на период обострений у такого рода больных законодательство предусматривает усиление надзора над ними. Вот только кто будет «усиливать» надзор за больными при двух санитарках и одном санитаре на 60 самых сложных больных?
– Мы, конечно, хотели бы усилить штат интерната, – согласился Василий Петрович, – потому что там не хватает медицинского персонала до соответствия положению о таких учреждениях. Но на зарплату 3-4 тысячи гривен, да еще в учреждение, расположенное в сельской местности, не все согласны идти работать.
***
Итак, защищая права подопечных Довбышского интерната, Закон открыл двери настежь для тех, кто совершал убийства, изнасилования, грабежи, поставив под угрозу жизни и здоровье как самих подопечных, так и окружающих.
Что удивительно, в другом учреждении похожего типа – Тетеревском детдоме-интернате для детей и юношей с проблемами умственного развития – защищая права подопечных, правоохранительные органы, опять-таки опираясь на законодательство, фактически заперли совершеннолетних людей на территории учреждения, поскольку те нанимались грузчиками на рынках, чтобы заработать себе пару тысяч на одежду и развлечения (мы об этом писали в опубликованной ранее статье «Директора Тетеревского детского дома-интерната Олега Гончарова подозревают в торговле детьми»), что Законом не предусмотрено.
Странная штука, украинское законодательство: получается, что если вы – директор интерната для психически больных, вы – уже преступник, независимо от того, выпускаете ли подопечных на все четыре стороны за забор интерната или держите взаперти.
