В конце февраля в селе Глиница Житомирской области пропали двое маленьких детей – 4-летний Андрей и 3-летний Даниил Левенчук. Около двух месяцев велись поиски. Но надежда на то, что дети живы, не оправдалась. Тела малышей нашли, когда спустили старый пруд.
“Ясно возник череп с костями”
Утром 28 февраля 22-летняя Надежда Левенчук занималась стиркой. Работа давалась нелегко – почти всю ночь женщина провела на дискотеке в местном клубе. 30-летний отец мальчиков – Александр был на шабашке. Что детей нет ни в доме, ни во дворе, заметила только их бабушка Юля. А на часах уже было 13.00.
Глиница состоит из одной улицы, которая тянется вдоль речки Мыки, давно превращенной в огромный пруд. В день исчезновения детей он был покрыт 50-сантиметровым слоем льда, в котором образовалась промоина. Неподалеку на берегу обнаружили детские саночки и перчатку одного из пропавших детей.
– Мы всем селом с милицией вместе до утра их искали. Перешерстили сараи, колодцы, погреба, лесопосадки, брошенные дома, – вспоминает фермер Петр, он же местный экстрасенс. – В какой-то момент чувствую – не то мы делаем. Сел, закрыл глаза… Сначала не вижу ничего – тьма. Потом ясно возник череп с костями. Все, говорю, дети неживые.
В том, что братья утонули, была уверена и милиция. Но все же поиски не остановили. На следующий день к ним подключились милиционеры из других областей, курсанты, военнослужащие. Обследовали территорию в более 2000 гектаров, опросили 400 человек. Параллельно водолазы прочесали каждый метр на дне пруда. Подняли со дна утонувшего лебедя, курицу с отрубленной головой. Но братьев не было.
– Отрабатывались версии убийства и похищения с целью выкупа. Кто-то выложил в Интернете сообщение, что видел детей в Радомышле, кто-то сообщил, что в день исчезновения в село приезжала чужая машина. Всех этих людей надо было найти и опросить, – говорит помощник участкового Сергей Коваль.
“Меня проверяли на детекторе лжи”
Мама мальчиков тоже попала под подозрение. О Надежде в селе отзываются по-разному. Одни жалеют, что в семилетнем возрасте осталась без отца. Другие осуждают за то, что родила первенца в девятом классе. Спасибо, дескать, хоть Сашка ее пожалел – взял в жены. В Глиницу Надя с матерью и бабушкой приехала из Молдовы. Вот это ей сейчас и припомнили.
– Меня следователь вызвал на допрос в Житомир и сразу в лоб: “Мы знаем, что вы переехали из Молдовы. Мы знаем, что у вас сложное материальное положение. Может быть, вы продали детей в Молдову, а теперь раскаиваетесь в своем поступке? Скажите нам правду!” Я посмотрела на него: “А вы, говорю, смогли бы продать своих детей?” Меня даже на детекторе лжи проверяли, – с обидой говорит женщина.
В селе семью называют неблагополучной. У Александра за плечами судимость за кражу, постоянной работы нет. Когда напивался, бил жену, вот они и развелись. В Глинице жили каждый у своих родственников. Основным источником доходов были “детские” деньги да пенсия бабушки Надежды. Братики, правда, всегда были сытые, ухоженные. Но часто предоставлены сами себе.
– Они говорят, что искали, – качает головой мама Надежды – Юлия. – Фото детей на каждом столбе висели. Только милиция ошиблась и вместо Андрея размножила фотографию Славика, брата моей дочки. Мы попытались указать милиции на ошибку, но нас никто не слушал.
Надежде сыновья приснились 22 марта.
– Они были в такой странной комнате, как будто садик или инкубатор. Старший, Андрейка, тянул ко мне ручки. В комнате было еще много-много детей такого же возраста, как мои… Самое страшное за эти дни для меня была не пропажа детей – я верила, что они живы. Самое страшное было то, что жители села заявили милиции, будто я проститутка и алкоголичка. Да, я иногда ходила гулять в клуб, но делала это ночью, когда дети спали. И оставались они в доме с бабушками.
Александр Левенчук вспоминает, как семья к гадалкам обращалась и все в один голос говорили, что дети живы.
– Нас даже приглашали в Москву для участия в передаче наподобие украинской “Битвы экстрасенсов”. Мы сказали, что у нас нет денег. Ответили, что дорожные расходы и гостиницу оплатят, только нужно денег на дорогу в Москву достать. Баба Галя отдала нам свою пенсию, но в последний момент передачу отменили.
“Знаю, что дети воды боялись”
Вообще у местных создалось впечатление, что отец с матерью не сильно горевали. Вместо Москвы, рассказал местный житель Иван, бывшие супруги уехали в Радомышль и гуляли там, пока не закончились деньги. Когда же с пруда сошел лед, фермеру Петру поручили спустить воду. Вот что он вспоминает:
– Дня через два-три, после того как вода спадать начала, я увидел на улице Сашу. Говорю ему: возле вашего дома вода уже сошла, идите ищите детей. А он отвечает: “Вам надо – вы и ищите”. Мальчиков 20 апреля увидели. Они лежали в иле всего в 200 метрах от своего дома. Ставок уже стоял сухой, два дня они под солнцем пробыли. И никто их не искал!
Когда Надежде показали тела сыновей, с ней случилась истерика.
– А вечером она позвонила мне и сказала, чтобы без нее детей в морге не раздевали – если на детях нет золотых крестиков – значит, их ограбили и убили. Я передал ее слова патологоанатому, – говорит помощник участкового. – Крестики из желтого металла на веревочках были на месте. Эксперт их родителям передал.
Село до сих пор полнится слухами. Люди удивляются, почему дети с санками пошли на лед, а не на горку.
– Я знаю, что братики воды боялись. Сам видел – даже когда баба стирала в корыте, они уходили на другую сторону улицы – ближе подходить не осмеливались, – вспоминает сосед Иван. – У нас в пруду часто люди тонут. Но это взрослые, по глупости. А чтобы маленькие дети!.. Последний такой случай был еще при немцах.
В 20-х числах мая должны быть готовы результаты экспертизы. Начальник отдела Житомирского областного управления МВД Украины Ярослав Бондарчук рассказал, что будут поднимать вопрос о привлечении родителей утонувших мальчиков к уголовной ответственности.
– Ну осудят Надю, а детей уже не вернешь, – рассуждает помощник участкового Сергей Коваль. – Тут на другое нужно обращать внимание. Посмотрите, только на моем участке живут около 20 семей, которые существуют за счет детских пособий. Работать нигде не хотят. А зачем, говорят, нам и так государство хорошо платит. Подрастут эти дети – сделаем новых.
