7-летняя Милана Дверник погибла при пожаре в селе Рачки Чудновского района. Днем 15 июня, одна в горящем доме, девчушка спряталась от огня в нижнем ящике шкафа в дальней комнате. Там она любила прятаться, когда играла с сестрой и братиком в прятки. Соседи – добровольные спасатели – не знали о существовании этого «секрета» и не нашли малышку. Она задохнулась в дыму, отрезанная огнем от выхода.
«Стараются, вот только никак на ноги подняться не могут…» – ситуация, характерная для большинства украинцев
Корреспондент народного еженедельника «Субота» отправился в село, чтобы понять причины случившегося. Ехал с уже сложившейся гипотезой. Как правило, в селах подобные трагедии разыгрываются по стандартному сценарию: мама с атрофированным по причине алкоголизма материнским инстинктом пропивает где-то с кем-то детское социальное пособие; ее дети, рожденные от неизвестных отцов, голодные, немытые и одетые в лохмотья, предоставлены сами себе. Их игры со спичками или попытки сварить себе еду нередко и становятся причинами пожаров со смертями.
Но в Рачках все было не совсем так. Жители села, к которым обращался журналист, в один голос утверждали, что 31-летняя Аня Дверник и ее 28-летний сожитель Дмитрий – не пьяницы. Есть у них другая проблема – из бедности выбраться никак не могут, а помочь, подтолкнуть в нужном направлении некому. С Аней Дима сошелся, когда у той уже было двое детей: две дочери, сейчас одной 13 лет, а другой, погибшей, было 7. Завели третьего, общего ребенка – мальчику сейчас 5 лет. Жили в доме, который фактически подарила односельчанка. Нет теперь этого дома, сгорел… Бьется Дмитрий – глава семьи – как рыба об лед. Ездил на заработки в Киев – обдурили, денег не дали. Подрабатывает в селе: кому сено с поля вывезти, кому дрова порубить и пр., но на этом не разбогатеешь. Поросенка откармливали, держат кое-какое хозяйство… Вроде, стараются, вот только никак на ноги стать не могут.
Милана забилась в нижний ящик шкафа, куда часто пряталась, играя с сестрой и братиком
Брожу вокруг пожарища вместе с Сергеем Атаманским, капитаном спасательной службы, который вошел одним из первых в горящий дом и нашел тельце Миланы. Слушаю его рассказ:
– Когда мы подъехали, увидели, что огнем охвачен весь дом. Возле дома был глава семьи – Дмитрий. По его информации, внутри дома находился ребенок. Мы надели дыхательные аппараты и защитные костюмы, пролили водой часть дома и вошли, точнее, влезли через окно. Кругом был огонь, температура была очень высокая, поэтому свой путь нужно было проливать водой. Мы сразу по шкафам стали смотреть…
Страшно представить: в доме бушует огонь, и сквозь это пекло идут люди… Мы со спасателем зашли в то, что осталось от дома. Под ногами хрустят уголья. Запах гари. Вот бывшая детская. Отсюда можно было выскочить в окно и спастись. Но Милана побежала от огня в дальнюю комнату и забилась в нижний ящик шкафа, куда часто пряталась, играя с сестрой и братиком. Вот он, этот шкаф-ловушка, на фото. Но убийственный дым нашел ее там, а выскочить во двор у девочки уже не было никакой возможности – кругом бушевал огонь…
До приезда спасателей в горящий дом пытались войти соседи: Виктор Олийнык и Анатолий Числовский. Корреспондент еженедельника «Субота», к сожалению, не застал их в селе. Вот, что рассказал по телефону Виктор:
– Я увидел дым, который валил из дома соседей. Подбежал, выбил окно. Залез в комнату, где обычно находятся дети. В дыму ничего не было видно, я поползал, осмотрел кроватки, никого не нашел и вылез. Я ж не знал, что девочка забилась в шкаф в другой комнате…
То есть, Виктор решил, что детей в доме нет. По крайней мере, их не было в детской. Однако его самоотверженный поступок сыграл и отрицательную роль – сквозь выбитое окно стал активно поступать воздух, и дымящее тление тут же стало пламенем.
Анатолий Числовский, со слов его супруги, не знал, что в доме есть ребенок, однако решил убедиться, что детей в детской нет, пошарил по другим помещениям. Когда огонь стал наступать, выбрался из горящего дома. Вскоре подъехали спасатели.
Но где же была мать погибшей девочки и почему оставила 7-летнюю дочь одну дома?
Соседи говорят, она ненадолго отлучилась – подоить корову по просьбе родственницы, которая была в отъезде. А 7-летнюю Милану не взяла с собой, поскольку у той были проблемы с ногами (серьезное инвалидизирующее заболевание центральной нервной системы). Старшая дочь и младший сын гуляли в селе. Что стало причиной возгорания, выясняется. Этой причиной могла стать электроплитка, зажигалка, спички.
Электропроводка, судя по предварительным данным следствия, в этом доме была в порядке.
Еду к дому родственников Анны Дверник, которые приютили погорельцев. Анна говорить поначалу отказалась и скрылась в доме. Ее муж Дмитрий сидел на скамейке, словно в ступоре. Как выяснилось, все ждали, когда привезут тело девочки.
– Я был на поле – сено сгребал, – сдерживая слезы, говорит он. – Причину пожара даже предположить не могу. Электроплитку я убрал под стол. Зажигалка была у меня, но нерабочая, не знаю…
Относительно болезни своей приемной дочери Миланы Дмитрий сообщил, что у нее была черепно-мозговая грыжа. На вопрос, почему не оформили инвалидность ребенку, со вздохом ответил, что собирались, но все как-то руки не доходили.
Как потом сообщила руководитель районной службы по делам детей Наталия Левицкая, семья Дверник была поставлена на учет как неблагополучная именно потому, что мать не слишком заботилась о здоровье своей дочери и не спешила оформить ей инвалидность, в то время как пособие по инвалидности стало бы существенным подспорьем для бедствующей семьи.
Разговор с Анной Дверник получился тяжелый. Сквозь рыдания она твердила лишь, что отлучилась на несколько минут. Ну, пусть даже на полчаса. Это не преступление и не халатность. То, что случилось, – беда. Но, как это бывает сплошь и рядом, приходит беда именно к самым уязвимым.
Лишние на своей земле
Все односельчане, в том числе и сельский голова Вера Кострикова, категорически отрицают пристрастие Дмитрия и Анны к алкоголю. Не пьют они. По мнению их соседа Виктора Олийныка, того самого, который ринулся в горящий дом спасать детей, Дмитрий – парень работящий, а вот Аня – не очень.
– Да и какие в селе заработки, если своего ничего нет, – вздохнул он. – Безвозмездно помогать никто не станет – каждый хочет какого-то рубля взять. А купить что-то, чтоб работать на земле, сейчас очень трудно. Если раньше не купил, то теперь никак – видите ж, какая обстановка в стране…
Это он точно подметил: земля, вроде, и есть, но работать на ней одной лопатой не выйдет. Одалживать в банках под их грабительские проценты на сельхозтехнику способен только сумасшедший. Заниматься молочным скотоводством в условиях перепроизводства молока – разорение. Пытаться заработать на зерновых культурах на паре гектаров – огромный риск при отсутствии государственной методической и информационной помощи.
Вот и получается: живут люди на земле, даже формально владеют ею, а выкачивает из нее барыши агрохолдинг. И даже по два гектара на личное хозяйство селяне не очень-то берут. Разбирают киевляне, харьковчане и днепровцы, а местным вроде как и не надо… Лишние на своей земле.
А если б пришел кто-то знающий в Рачки, в другие села, рассказал Дмитрию и его бедствующим односельчанам, с чего начинать свое фермерское хозяйство, учредил бы кооператив да помог бы информацией, техникой, семенами и удобрениями, совсем иначе могла бы сложиться жизнь у Дмитрия и Анны и у миллионов украинских селян. Не нужно это никому, похоже…
«Если б коррупционеры и казнокрады в свою же страну вкладывали украденное, было бы полбеды. А то, ведь, все на вывоз…»
Украина, даже постреволюционная, по-прежнему остается «страной на вывоз», и потому тем, кто вывозит ее ресурсы, не нужны ни Украина, ни украинцы, а тем более Дима со своим семейством из села Рачки, который в свои 28 все никак не может ухватиться за жизнь. «Если б эти коррупционеры и казнокрады в свою же страну вкладывали украденное, было бы полбеды, – как бы отвечая на мои мысли, вдруг произнес один из пожарных, пытавшихся спасти дом Анны Дверник и ее семьи. – А то, ведь, все на вывоз!» Удивительно, но мы, пытаясь осмыслить причины невероятной нищеты украинцев, которая здесь, в Рачках, как и во всех других селах, буквально режет глаза, думали об одном и том же.
Районная администрация и сельсовет оказали посильную помощь погорельцам. Но им нужно больше – чтоб кто-нибудь подсказал, как жить дальше, к чему стремиться и как добиваться, чтобы жизнь не была непрерывным страданием от нищеты и отсутствия перспектив.
Перед отъездом из Чудновского района почти случайно встретился с хозяйкой сгоревшего дома, в котором жила Анна Дверник с мужем Димой и тремя детьми, Зоей Яцковой. Она совершенно бескорыстно отдала свой пустующий дом этой семье. Спросил, не жалко ли сгоревшего дома?
– Совсем не жалко, – ответила женщина. – Пусть бы эта хата сама завалилась, лишь бы ребенок был жив. Не жалко мне дома – ребенка жалко.
