68-летнему онкобольному Николаю Шостаку, не имевшему средств на лечение, ничего иного не оставалось
Николай Шостак поджег свой дом, зарядил обрез двустволки, сел на ступеньках крыльца и стал ждать, пока пожар разгорится. Одним выстрелом отпугнул полицейских и пожарных, а когда огонь охватил крышу, вторым выстрелом размозжил себе голову. Смерть была мгновенной. Это произошло 25 января. На крутых ступеньках крыльца и на стене того, что осталось от дома, до сих пор видны следы крови.
…Я несколько дней ворочал в голове эту жуткую историю, пока не пришел к выводу: действия 68-летнего человека, одинокого, больного раком, были абсолютно логичны. Когда он убедился, что стал добычей алчных банкиров и медиков, которым нужны лишь его недвижимость и деньги, для которых его беда – это лишь неплохой заработок, и что впереди – медленная и мучительная смерть, он понял, что дальнейшая жизнь бессмысленна. Николай Шостак решил умереть вместе со своим имуществом, к которому, не дожидаясь его смерти, подбирались падальщики.
В Новограде-Волынском соседи Николая Шостака мало что смогли рассказать. Как выяснилось, он редко появлялся в своем доме – жил в родном селе Малая Цвиля, в 30 километрах от райцентра. Знали, что одинок, знали, что онкобольной, что набрал кредитов на лечение и безуспешно пытался, чтобы рассчитаться с банками, продать дом. Публичное самоубийство соседа потрясло всех.
– Он был необщительный, поэтому я мало знаю о нем, – рассказывает соседка самоубийцы Мария Борецкая. – Знаю, раньше работал в КЭЧ воинской части, много лет назад – на складе фарфора, знаю, что болел раком и что не мог расплатиться по кредитам. Когда начался пожар, одна соседка бросилась на помощь, а он сказал: «Уходи или буду стрелять». Приехали пожарные, но не могли потушить огонь – Николай никого не подпускал и сделал из ружья предупредительный выстрел. Потом пожарные протянули шланги с другой стороны дома и стали заливать огонь. Когда он увидел это, приставил ружье к своему подбородку и выстрелил. Я все это видела своими глазами.
Мария Максимовна рассказала, что до самоубийства соседа приезжали люди из сельсовета Малой Цвили – искали его. От них она и узнала о том, что Николай заложил в банке два дома в селе и один в Новограде-Волынском, тот самый, который потом поджег перед самоубийством, и что банки ищут его.
– Мы боялись, что огонь перебросится на наши дома, но, на наше счастье, ветер дул в сторону улицы, – вспоминает Мария Борецкая. – Если б ветер повернул, соседние дома тоже могли загореться.
Подхожу к полусгоревшему дому с высоким кирпичным цоколем. На припорошенных снегом ступеньках крыльца проступила кровь. Рядом – кровавое пятно на стене. Здесь свел счеты с жизнью измученный раком, кредиторами и одиночеством Николай Шостак 1951 года рождения…
Далее беседую с заместителем начальника 10-й пожарно-спасательной части Новограда-Волынского, чьи бойцы пытались спасти пылающий дом, Андреем Наумцом.
– Сообщение о пожаре поступило в послеобеденное время. Это был уже третий вызов за сутки, ребята только-только вернулись с пожара. И тут – горит дом на улице 2-я Зеленая. Выезжаем. Я тоже поехал. Когда подъезжали, я увидел, что на ступеньках крыльца горящего дома сидит человек с обрезом ружья в руках. Он навел обрез на нас – мы сдали назад. Вызвали полицию. Наши ребята пытались гасить пожар, но подойти к дому человек с обрезом в руках не давал. Поэтому мы могли подавать воду только издалека. Когда приехали полицейские и стали приближаться к нему, он выстрелил перед собой в землю. А когда полицейские стали обходить мужчину с флангов, он приставил обрез к горлу и выстрелил. Все это происходило минут 20. За это время пожар разгорелся, что добавило нам работы…
Подробностей о личности Николая Шостака и его проблемах у соседей выяснить не удалось – он редко появлялся в своем городском доме. Еду в Малую Цвилю.
Первый мой собеседник – сельский староста Сергей Псюк. Он утверждает, что видел только одно письмо из банка на имя Николая Шостака. О суммах кредитов, которые тот взял под залог трех домов: двух в селе (своего и своей покойной матери) и одного городского, ничего не знает.
– Это был одинокий онкобольной человек. Возможно, не выдержал такой жизни. А кредиты, может, и брал на лечение, на операцию (сделали полгода назад) и послеоперационную реабилитацию, – предположил сельский староста.
Оба сельских дома, принадлежавшие Николаю Шостаку, тоже сгорели. Но, по словам старосты, информации о том, что оба дома поджег их хозяин, у него нет. Что касается личности самоубийцы, сообщил, что Шостак имел два высших образования и был очень эрудированным человеком. Семьи так и не завел. Жил с матерью. Та скончалась несколько лет назад. Ходили слухи, что у него есть сын, который живет в Санкт-Петербурге, но тот никогда к отцу не приезжал. Других родных и близких у Николая Шостака не было.
Еду к пепелищам домов Николая Шостака. Дом матери, хоть деревянный, обгорел, но устоял. От дома, который построил покойный, осталась лишь кирпичная печь с дымоходом. А рядом – почти новый сарайчик. Видно, были какие-то планы на дальнейшую жизнь у бедняги, да стало ясно, что им сбыться не суждено.
Беседую с соседкой из дома напротив Еленой Лаховской, которая проведывала Николая и иногда варила ему обеды.
– Коля оказался в безвыходном положении, – объясняет она его самоубийство. – Был болен раком прямой кишки. Чтоб добыть деньги на лечение, пытался продать хаты – желающих купить не нашлось. И сельсовету предлагал принять на баланс, дому престарелых, детскому дому семейного типа – отказывались. Брал кредиты под залог домов. Сколько был должен банкам, не знаю… Все деньги уходили на лечение – лечился в Ровно. Ему там проводили сеансы химиотерапии и сделали операцию. …Как-то приехал с очередного сеанса и сказал: «Все. Мне конец». Сам договорился с катафалком и сказал нам, чтоб на кресте даже таблички не было. …А ведь, такой эрудированный был! Рассказывал мне, кто с кем воевал еще до нашей эры… Один одинешенек остался. А один в поле не воин.
В Ровенском онкодиспансере сказали, что на очередной сеанс химиотерапии Николай Шостак должен был приехать в сентябре прошлого года. Но не приехал. …Видно, еще тогда он вынес себе смертный приговор.
Болеть раком в Украине страшно. В онкодиспансерах больных ждут только с деньгами. Нет четырех тысяч на сеанс – отправляйся домой собирать.
Оказаться одному перед лицом смертельной болезни – нет ничего более жуткого. Но даже если у больных есть семьи и родня, борьба за больного раком без малейшей государственной поддержки оборачивается полной и абсолютной нищетой и огромными долгами. От больного в онкодиспансерах нужны только деньги. Много денег. Даже если он безнадежный больной. Так устроена медпомощь раковым больным в современной Украине с ее нищим населением. Многие сдаются и позволяют болезни убить себя. Ну а когда банкиры и квартирные махинаторы начинают рвать тебя на части еще живым, быстрая смерть становится лучшим выходом.
…Собственно, предыдущий абзац – это объяснение самоубийства Николая Шостака. Но он убил себя публично, а это уже акция, это самопожертвование с целью донести до верхов, насколько страдают раковые больные, ставшие жертвами отсутствующей в Украине системной медпомощи онкобольным, цинизма и безразличия государственной власти к ним.
