В пути мерцая и светя!
Я умираю с каждой матерью
Похоронившею дитя.
Нам — круглосуточные бдения,
Сирен пронзающих ветра,
Какие стансы всепрощения?
Какие “лучики добра”?!
Неужто скудной ассигнацией
Прикрыть бесчестия позор:
Бомбёжки, строй эвакуации,
Расстрельный, страшный коридор?
Все, те кто выжил станут рупором
За каждый погребальный ров,
Судьёй вам небо Мариуполя
Стон подземелий и домов.
Нам не быть братьями и сёстрами,
Молчи иуда и лобзай…
И я срываюсь — дай вам, Господи!
И тут же плачу: нет, не дай…




