Журналіст житомирської обласної газети “Субота” провів день із працівниками ТЦК і перевірив, як у Житомирі вручають повістки:
Очень хорошо помню, что творилось в Житомирском Городском Центре Комплектации или, по-старому в военкомате, в первые дни полномасштабного российского вторжения. Коридоры, кабинеты, лестницы, улица перед входом – все было забито толпами добровольцев. Толкотня. Давки. Людей было столько, что казалось странным, почему до сих пор здание еще не треснуло по швам. При всем при этом, огромные массы народа практически не создавали шума. Полные решимости, хмурые, и в то же время светлые, как на исповеди, лица. Люди занимали очередь с 5-6 утра, в надежде, что, может быть, только к 6-7 часам вечера, если конечно повезет, станут обладателями заветных «талончиков в ВСУ».
Каюсь, в корыстных целях, я использовал тогда свое шапочное знакомство с военкомом, что позволило мне избежать изнурительного стояния в очередях и буквально за несколько минут получить направление в одну из бригад ДШВ. Я считал, и считаю сейчас, что мне исключительно повезло: попасть в армию без очереди и взяток. Да-да, я готов был нормально «отблагодарить» военкома за помощь в обходе очереди и направлении в «правильный» род войск, если бы хоть на 1% был уверен, что военком примет мою «благодарность»…
…Во второй половине 2022 года поток добровольцев постепенно иссяк. В армию (сужу по нашему подразделению) начали призывать людей, которые с одной стороны уже не были добровольцами, с другой – не сопротивлялись призыву. «Сам не напрашивался, но раз призвали, пошел. Не буду же прятаться», – примерно так говорили они.
…В конце лета 2023 года появился новый, мутированный, как сказал бы Дарвин, вид призывников, сужу, опять же, по нашему подразделению. Большинство из новобранцев теперь оказались в войсках, по их собственным грустным признаниям, потому что их «злапалы» та «запакувалы».
Можно ли сказать, что «запакованные» воюют плохо, как утверждает популярное общественное мнение? Отвечу, как очевидец: когда во время боевых действий ставился вопрос ребром: или враг уничтожит нас, или мы его, и «запакованные» и «злапанные», почему-то, предпочитали второй вариант.
…Но 8 ноября 2023 года, в мегаполисе Жита и Мира, случилось событие, которое, возможно, войдет в историю этой войны. Событие, которое провело жирную черту между эпохой добровольцев, не совсем добровольцев и «злапаных», и эпохой отважных, воинствующих уклонистов.
Внешне же это эпохальное событие выглядело, как обычная уличная драка, с поправкой, конечно, на военное положение в стране: неизвестный, на тот момент мужчина, избил сотрудника ТЦК, после того, как военнослужащий попытался вручить ему повестку…
В декабре 2023 г., приехав в отпуск в Житомир, я решил разобраться, почему стала возможной ситуация, когда во время вручения повестки, сотрудник ТЦК может получить кулаком в лицо? И вообще, как в нашем городе сейчас обстоят дела с мобилизацией? Для этого я отправился в рейд по улицам обласного центра с одной из мобильных групп военкомата, которые занимаются вручением повесток военнообязанным.
В нашей группе четверо: гражданский водитель, двое прикомандированных к ТЦК солдат (Володя и Тарас) и автор этих строк журналист Богдан Лу.
После утреннего построения Володя с Тарасом получают короткий инструктаж от одного из военкоматовских начальников:
– С вами будет корреспондент, – генеральским голосом вещает начальник, – поэтому берем дубинки, наручники. Оружие заряжаем боевыми патронами! В случае отказа взять повестку, разрешаю любого гражданина уложить лицом в асфальт, после чего рекомендую вежливо повторить гражданину свою просьбу еще раз.
Все трое с итересом наблюдают за тем, какой эффект поизвел на меня инструктаж. Но не обнаружив на моем лице проявлений ужаса и других сопутствующих эмоций, дружески улыбаются: мол, молодец, журналюга, понял шутку с первого раза!
…На стареньком советском автомобиле едем к началу нашего маршрута. Вообще, формально, такого понятия, как «маршрут» ни у одной мобильной группы нет. Просто каждая группа работает там, где у нее наилучшие, по выражению бывшего ветеринара Володи, «надои». Когда «надои», в силу объективных причин, падают, группа подыскивает новые «угодья». Сегодня наши «угодья» – это промышленные окраины города.
Паркуем автомобиль. Выходим. Навстречу идут два неплохо подкачанных молодых бородача. Но, странно, ни Володя, ни Тарас, почему-то не обращают на них никакого внимания. Неужели не видят? Незаметно толкаю Володю локтем, вот же они, первые клиенты! Володя нехотя перегораживает дорогу бородачам:
– Бажаемо здоровья! ТЦК!
– И вам не хворать! – кивнули бородачи накачанными головами и не сбавляя темп проследовали мимо.
Я чувствовал себя униженным и оплеванным…
– Не расстраивайся, – Володя дружески похлопал меня по плечу. – Такое тоже бывает. Ты попросил, мы сделали. Но заметь, сделали это исключительно для тебя, то есть для прессы. Сами мы и не подумали бы тратить на них время.
Корреспондент: – Почему?!
– Я сразу вижу, с кем имеет смысл общаться, а с кем нет.
Корреспондент: – То есть, как?
– Интуиция и наблюдательность, – философски изрекает Володя. – Они у меня очень развиты. Во-первых, я уже год повестки раздаю. Во-вторых, до войны много лет ветеринаром работал. Ветеринару вообще без интуиции нельзя. Животное же не скажет, что у него болит. Приходишь, к примеру, на ферму, видишь, у поросенка хвостик висит – ага, значит понос. У другого ушко бледное, значит, витаминов не хватает. А люди что, мы те же животные. Благодаря моей интуиции с нашей группой никогда не было конфликтных ситуаций: драк, скандалов. Если чувствую, что человек неадекватный, мы к нему вообще не подходим. Если неадекватность, конфликтность проявляется в процессе общения, сразу прекращаем разговор.
– Получается, вручить повестку мы можем только законопослушному гражданину, – вступил в разговор Тарас. – К сожалению, это так. Даже за руку прохожего взять не имеем права.
Следующих «клиентов» выбирали уже Володя с Тарасом. Их внимание привлекли двое, неопределенного возраста «пацанчиков» возле местного «микромегамаркета». Подошли. «Пацанчики» почти трезвые. Почти без перегара, в руках стаканчики, почти что с кофе. Наши визави, конечно же, почти с документами. Пробиваем по базе, стоят ли граждане на воинском учете. Выясняется, им давно уже пора прибыть в ТЦК для уточнения анкетных данных.
Володя выписывает повестки. В это время одному из «пацанчиков» звонит жена:
-Алле? – поднимает «трубу». – И-и совсем я не пьяный. Волнуюсь. Потому что меня в армию забирают!
На другом конце провода, слышимый даже нам, переполох.
– Да! Так что сегодня не жди.
Чтобы усилить произведенный на жену эффект и свою значимость в этом мутном мире, «пацанчик» говорит уже нам, но так, чтобы было слышно и в «трубе»: «Между прочим, я пра… професиа… этот, анальный снайпер!»
– Раз вы снайпер, может и формулу тысячных помните? – вставляю свои 5 копеек. Но услышав ответ, понимаю, что когда общаешься с настоящим снайпером, особенно, если он почти трезвый, нужно более тщательно подбирать слова и выражения.
– Если все население условно разделить на 100 категорий, в первой из которых будет бомж-алкоголик, а в сотой какой-нибудь местечковый олигарх, – рассуждает Володя, – то мы своими повестками охватываем, в лучшем случае, только первые 30 делений шкалы. Областные «сливки», которые передвигаются по жизни на автомобилях или имеют скандальный характер, или могут хоть немножко жонглировать законами, нам недоступны.
Корреспондент: – Мда. А кого еще не трогаете?
– Не трогаем мужчину, если он идет вместе с женщиной. Женщины, в основной массе, ярые патриотки, но только до тех пор, пока кто-то не попытается вручить повестку их мужу, другу или сыну. Тогда начинается такое… Куда там браться Авдеевке! Еще не трогаем папаш с детьми. Дядей 50+, у них, как правило, куча болезней обычно…
Мы как раз проходим мимо остановки общественного транспорта. На полуслове Володя прерывает разговор и направляется к аккуратно одетому, худощавому мужчине средних лет, который, заметив нас, всем своим видом пытается показать, что он не «такой», что он просто ждет трамвая на автобусной остановке, и что сотрудников ТЦК, из-за их маскировочной камуфляжной формы, не замечает принципиально.
Володя даже не успел представиться, как мужчина бросился в атаку.
– Здравствуйте, извините, но я не могу служить! Я в сумасшедшем доме жил. Три раза. Вот справка! – тут же разворачивает аккуратно сложенную бумагу, вымоченную в некой субстанции, по цвету и запаху очень напоминающую мочу. Все это, вместе с текстом, заверено жековской печатью. Пытается вручить справку Володе. Но мой спутник снова доказал свой высокий профессионализм. Моментально сориентировавшись, он отдает «психу» честь и желает, на прощанье, всех жизненных благ.
Через несколько часов рейда я тоже начинаю кое-что замечать. Замечаю, что большинство мужчин, при виде сотрудников военкомата, начинают вести себя, как бы это сказать, профессионально. Проявлений профессионализма много: сделать лицо «кирпичом», отвести в сторону взгляд, заскочить в ближайший магазин, где часами, пока не минует опасность, выбирать на полке молоко или начать эмоционально и долго общаться по телефону, «не видя» ничего вокруг.
Один, вальяжно выходя из подъезда на прогулку с собачкой, увидев нас, в долю секунды сгруппировался, подхватил собачку под мышку и захлопнул бронированные двери подъезда. Двое других, едва только наша машина притормозила, перепрыгнули через двухметровый забор и помчали, ломая кустарник, как скаковые лошади. Еще у одного, моментально и окончательно пропал слух…
Во время перекура на чашечку кофе делюсь своими наблюдениями с Володей. Но мой рассказ, похоже, не произвел на него никакого впечатления.
– Это еще ничего, вот в прошлом месяце нам вообще уникальный мэн попался. Останавливаем. А вы, говорит, не имеете права меня забирать! Я волонтер-айтишник, я очень ценный для страны человек! Мне нельзя в армию!
Корреспондент: – И что вы?
– Ничего. Пожелали хорошего дня.
Тему подхватывает Тарас:
– Из всех тех людей, которым мы вручили повестки за последние 3 месяца (Тараса три месяца назад перевели в ТЦК с фронта, после ранения), я только с тремя пошел бы в бой. Остальные так… человеческий мусор.
– Вот раньше было работать значительно проще, – ностальгирует Володя.- Помню, год назад, подходит к нам человек: «Здравствуйте, вы раздаете повестки? Вот вы дали вчера повестку моему другу, дайте и мне, куда же он без меня пойдет?» Сейчас подобных случаев и близко нет. Люди злее стали. И трусливее. Тик-Токовские страшилки дают о себе знать.
Корреспондент: – Какая самая распространенная?
– Самая распространенная – через неделю меня необученного, босого, голодного и без патронов отправят в мясной штурм. А я не хочу умирать за чиновников и депутатов!
…План по вручению повесток сегодня, худо-бедно, мы выполнили. Не буду озвучивать цифры, может это военная тайна. Как, на мой взгляд, план небольшой. За весь рабочий день мы встретили только одного человека, который горел желанием идти в армию. Когда Володя выписывал повестку этому патриоту или чудаку, даже не знаю, как правильно, человек неотрывно следил за движением Володиной авторучки, переживая, чтобы солдат, не дай Бог, не допустил какую-либо ошибку в заполнении. Я не мог понять, что, вообще, происходит? Я даже незаметно ущипнул себя за ногу, но счастливый человек никуда не исчез. Когда же новоиспеченный обладатель повестки бережно спрятал ее в карман, я не удержался и спросил: почему?
– Мусора щемят, закрыть хотят. Теперь пусть поцелуют меня в… – и он подробно, с удовольствием и радостной улыбкой, рассказал куда, как и сколько раз его будут целовать представители полиции Житомира.
Рабочий день закончен. На прощание спрашиваю у ребят, что, по их мнению, нужно сделать, чтобы механизм мобилизации в нашей стране начал работать нормально?
– Ничего нового не нужно, – поразмыслив, ответил Володя. – Ни новых законов, ничего. Нужно всего лишь обеспечить выполнение тех законов о военной службе, которые у нас уже есть. Всеобщая мобилизация, значит всеобщая. Без исключений!
Под впечатлением от рейда, на следующий день иду в ТЦК, чтобы взять комментарии у военкоматовского начальства. Меня приводят в кабинет к майору Сергею Гаврилюку, начальнику группы по морально-психологическому обеспечению Житомирского территориального центра комплектации.
– Начинаю разговор с того, что прошу высказать позицию ТЦК, по поводу резонансной драки между гражданским лицом и сотрудниками военкомата.
Сергей Гаврилюк: – Позиция руководства ТЦК очень проста. Мы решили просто отпустить эту ситуацию. Все необходимые документы, переданы в правоохранительные органы. Возбуждено уголовное дело. Идет следствие. Рано или поздно состоится суд. И мы, как законопослушные люди, примем любое решение суда. Единственное, что могу пока сказать для прессы: в конфликте принимали участие с одной стороны: трое военнослужащих: двое списанных из-за ранений штурмовиков 30-й механизированной бригады, один из которых, кстати, в свое время был награжден Орденом мужества и 58-летний десантник.
С другой стороны был молодой, физически крепкий, агрессивный мужчина, категорически нежелающий защищать Родину. Столкновение двух жизненных позиций. Назовем это так.
Корреспондент: – Интернет пестрит подобными скандалами. В Одессе сотрудники ТЦК заблокировали мужчину в его собственном автомобиле, во Львове «мобилизовали» парковщика прямо с рабочего места, в Хмельницкой области «военкомы» силой вытащили мужчину из больницы.… В чем, на Ваш взгляд, причина такой агрессии? И почему мобилизационных скандалов практически не бывает в Житомире? У вас особый подход или у нас какой-то особенный город?
Сергей Гаврилюк: – Мы даже шутим (улыбается), что на Украину напали военкоматы, при вялой поддержке армии РФ. Понимаете, служба во всех ТЦК проходит на ротационной основе: некоторые из тех, кто получил ранение на фронте, переводятся в военкомат, те, кто служит в военкомате и не имеет проблем со здоровьем, переводятся на фронт. Так вот, представьте, человек пришел с фронта, раненый, контуженный, обмороженный в окопах. Психика у такого человека, мягко говоря, не очень. А здесь, в глубоком тылу, он видит сотни, тысячи мужчин, для которых войны как бы и нет вовсе. Мужчин, которые не заморачиваясь живут счастливой мирной жизнью. У вчерашнего фронтовика появляется определенная озлобленность на общество. Ему приказывают вручать повестки. И тут фронтовику встречается человек, который не желает служить. Хамит. Ах, ты еще и хамишь! Да я за тебя кровь проливал! И понеслось. Терять фронтовикам нечего. Обратно на фронт не пошлют. Из армии не уволят.
Почему подобных конфликтов практически нет в нашем городе? Мы, по возможности, стараемся не ставить бывших фронтовиков в патрули. А если ставим, то тщательно инструктируем. Проводим беседы. Если в какой-то день мобильная группа не выполнила план, ничего страшного, выполнят завтра. Кстати, все офицеры ТЦК, включая «военкома», периодически тоже выходят на улицы вручать повестки.
Корреспондент: – Генерал Залужный в одном из своих последних интервью раскритиковал работу ТЦК. Президент тоже недоволен вашей работой. По его указу от 17 августа 2023 года все руководители областных Центров комплектации, как потенциальные коррупционеры, были отправлены на фронт. Работой ТЦК недовольно и гражданское общество. Почему так?
Сергей Гаврилюк: – Давайте начнем с указа Зеленского. Отправка военкомов на фронт за одно лишь подозрение в правонарушении.… А как же презумпция невиновности и все прочее? Если доказано, что тот или иной военком взяточник, его место в тюрьме, а не на фронте. Если доказательств нет, значит, человек чист перед законом. Скажу вам, что на сегодняшний день, двое руководителей ТЦК, из тех, кого Зеленский отправил на фронт, уже погибли, выполняя воинский долг. Учитывая то, что все военкомы – старшие офицеры – это высокий процент смертности. Не знаю как вам, но мне не приходилось слышать про коррупционеров, готовых умереть за Родину. Что касается Житомира, если продолжить тему с коррупцией, за всю войну против работников ТЦК было возбуждено аж ноль уголовных дел. Хотя «интересных» предложений от уклонистов более чем.
Теперь про генерала Залужного. Ты главнокомандующий. Тебя что-то не устраивает, сделай анализ проблем. Собери военкомов, выслушай их мнение о том, как эти проблемы можно решить. Инициируй новые законы. Если новшества будут приняты, а мы, с его точки зрения, по-прежнему будем работать плохо, тогда руби нам головы. Как видим, ничего подобного сделано не было. Просто недоволен и все.
Да, всем понятно, что ТЦК работают не так, как это нужно в условиях полномасштабной войны. На мой взгляд, основная причина неудовлетворительной работы военкоматов в том, что мы до сих пор работаем по устаревшей нормативной базе. Эта база разрабатывалась несколько десятилетий назад, на случай гипотетического вооруженного конфликта с «условным противником». Понятно, в вероятность такого конфликта тогда никто до конца не верил. Потому сейчас у нас полно 50-летних студентов, за границей живут сотни тысяч украинских мужчин призывного возраста, потому руководители предприятий перед приходом сотрудников ТЦК могут «уволить» всех военнообязанных мужчин, а после нашего ухода быстренько принять их обратно. А что – все по закону!
Государство ставит задачу обеспечить армию пополнением, но не дает нам никаких законных инструментов и полномочий. Из ста человек, которые получили повестки, в военкомат приходят 10. Что мы можем сделать тем, кто не явился? Составить админпротокол и все. У нас накопилось уже более десяти тысяч протоколов. Но, есть ли хоть одно возбужденное уголовное дело против злостных уклонистов? Ни одного. Почему? Потому что привлечь человека к ответственности при действующей нормативно-правовой базе архи сложно. Для этого, на одном уклонисте нужно сконцентрировать все ресурсы ТЦК.
Теоретически, мы можем пойти на такой шаг, но кто тогда будет выполнять другие наши задачи?
Тот же блогер, например, может распространять мифы о том, что мобилизованного после недельной подготовки, отправляют «на убой», хотя это не так. И не несет за свои посты никакой ответственности. Но многие верят подобным «откровениям» и всеми путями стараются избежать мобилизации. Вот откуда недовольство центрами комплектаций со стороны гражданского населения.
Корреспондент: – Какой собирательный портрет житомирского уклониста?
Сергей Гаврилюк: – Посмотрите на прохожих за окном.
Корреспондент: – Какой тогда собирательный портрет будущего военнослужащего?
Сергей Гаврилюк: – Опять же, посмотрите в окно. Вот он.
Корреспондент: – Что, по-вашему, нужно сделать, что бы у людей появилось желание идти в армию?
Сергей Гаврилюк: – Патриотизма уже очень мало осталось. Наверное, увеличение зарплаты.
Корреспондент: – Пользуясь случаем, чтобы Вы хотели передать «уклонистам»?
Сергей Гаврилюк: – Ну, я сам из Бердичева. Отвечу еврейским анекдотом: «Разгар эпидемии ковида. Поначалу дядя Сема не хотел вакцинироваться, а когда захотел, вакцины уже кончились. Дядя Сема регулярно читает новости: «Ковид распространяется». «В больницах заполнены все палаты». «Больными начинают заполнять коридоры, но скоро койки начнут ставить прямо на улице!» Ой, могу не успеть в коридор! – воскликнул дядя Сема, побежал в город и лизнул поручень в маршрутке».
Не избегайте призыва, чтобы не пришлось лизать поручень. Помните, что в случае оккупации Украины жертв будет больше, чем при активном сопротивление на фронте.
Корреспондент: – Можно сфотографировать вас для газеты?
Сергей Гаврилюк: – Не желательно. Не хочу себя афишировать. Перевожусь в боевую часть.
Корреспондент: – Почему переводитесь?
Сергей Гаврилюк: – Потому что для военного, самое страшное – это встретить день Победы, который обязательно настанет, сидя за военкоматовским столом.
до войны – журналист. Сейчас – военнослужащий ВСУ
